Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Маска ледяного безразличия треснула, и в его серых глазах я вижу глубокую, неприкрытую боль.

— Мне тоже жаль, — говорит он, и в его голосе – бесконечная горечь. — Жаль, что человек, которому я доверял, как самому себе, оказался предателем. И дело не только в его… детских обидах. — Он криво усмехается. — Ему было мало просто отомстить. Оказывается, он еще и спелся с моими конкурентами. Брал у них деньги за то, чтобы развалить мое дело изнутри. И ваш арканометрик оказался отличным козлом отпущения.

Я в шоке.

Так это не просто извращенная месть обиженного ребенка…

Это еще и грязный, корыстный расчет!

От этой мысли мне становится еще противнее.

— Я думал, что разбираюсь в людях, — продолжает Эдгар, и его взгляд устремлен куда-то сквозь меня. — В итоге, тот, кого я считал сыном, вонзил мне нож в спину. А те, кого я считал… проблемой… — он вдруг смотрит мне прямо в глаза, и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание, — …спасли меня от катастрофы. Забавно, не правда ли?

Язык так и чешется возразить, сказать, что я никакая не «проблема», а очень даже наоборот – решение.

Но я молчу.

Потому что в этот самый миг что-то меняется.

Воздух в комнате вдруг становится густым, а ледяная маска на лице Эдгара дает еще одну, более глубокую трещину. Я вижу под ней не просто боль, а что-то еще…

Он делает крошечный, почти незаметный шаг ко мне. Наклоняется чуть-чуть, и этого достаточно, чтобы огромная тень его фигуры накрыла меня целиком.

Я чувствую запах его одежды – не парфюма, а чего-то настоящего, мужского: остывшего металла, мускуса, едва уловимый, пряный аромат дыма.

Сердце колотится, как сумасшедшее.

Губы пересохли.

Я не знаю, чего ждать.

Что он собирается делать?

Снова обвинять меня в чем-то? Или…

Я стою, не в силах пошевелиться, и просто смотрю в его серые, как грозовое небо, глаза.

Его лицо совсем близко. Я чувствую у себя на щеке его горячее дыхание.

Время, кажется, замедляет свой бег, превращаясь в густой, тягучий мед…

И тут раздается резкий, грубый стук в дверь.

— Господин Рокхарт! Вы просили срочно доставить!

Дверь распахивается, и в комнату вбегает запыхавшийся рабочий с кипой бумаг.

И момент… он просто лопается, как мыльный пузырь.

Я отшатываюсь, словно очнувшись от наваждения, чувствуя одновременно и облегчение, и странное, острое разочарование.

Эдгар выпрямляется, и маска снова возвращается на его лицо, хотя в глазах все еще бушует буря.

Он молча забирает у рабочего документы, тот, поклонившись, исчезает. Мы снова остаемся одни в неловкой, звенящей тишине.

Но вместо того, чтобы указать мне на дверь, Эдгар снова делает шаг ко мне. Наклоняется, на этот раз – к самому моему уху.

— Спасибо, — шепчет он, и это простое слово отзывается во мне таким глубоким, таким теплым эхом, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Он отстраняется, и его голос снова становится ровным, деловым.

— Прошу прощения, госпожа ректор. Дела. Увидимся завтра на втором этапе наших испытаний, уже в кузницах.

— Конечно, — киваю я, чувствуя себя полной дурой.

Я выхожу из его кабинета, и всю дорогу до кареты у меня горят щеки, а в ушах все еще звучит его хрипловатый шепот.

Мы с Райнером возвращаемся в академию уже ближе к вечеру.

У ворот нас встречает Лайсия. При виде ее встревоженного лица у меня внутри все холодеет.

Неужели опять что-то стряслось?! Да сколько можно?!

— Госпожа Анна! Райнер! С возвращением! — тараторит она. — Ну как все прошло?

— Все отлично, — отвечаю я, напряженно вглядываясь в ее лицо. — Лайсия, что-то случилось?

— И да, и нет! — загадочно отвечает она. — У меня хорошие новости и… одна маленькая проблема.

— Начинай с хороших, — устало прошу я.

— Преподаватели согласны! — радостно сообщает она. — Ваша идея с жалованьем их покорила! Они готовы приступить к занятиям со спецгруппой хоть завтра!

— Отлично! — я чувствую, как гора сваливается с моих плеч. — А в чем тогда проблема?

Лайсия вздыхает.

— Нам… нам не хватает одного преподавателя. Самого важного.

У меня сжимается сердце. Только не это. Неужели кто-то из ключевых специалистов все-таки отказался?

— Какого? — спрашиваю я, уже предчувствуя неладное.

Лайсия виновато переводит взгляд на стоящего рядом со мной Райнера.

— Нам не хватает преподавателя по арканометрике. Господин Валериан – единственный, кто может вести этот курс на необходимом для ребят уровне.

Глава 34.1

Я смотрю на Лайсию, потом на Райнера, и на мгновение впадаю в ступор. Так в чем проблема? Вот же он, стоит. Готовый к труду и обороне. Но потом до меня доходит.

Господи, какая же я идиотка.

Райнер. Он же у меня один на все про все!

Он и казначей, который разгребает авгиевы конюшни, оставленные Диареллой. Он и гений-изобретатель, который ведет наш главный, судьбоносный проект с Рокхартом. А теперь я, не подумав, хочу взвалить на него еще и интенсивный курс для тридцати студентов.

Да он же у меня просто… сгорит на работе! Я же его загоню!

— Госпожа ректор? — Райнер смотрит на меня с недоумением. — В чем дело?

Я тяжело вздыхаю и вкратце пересказываю ему всю эпопею с бунтом студентов, ультиматумом Дракенхейма и моим отчаянным контрпредложением. Я говорю о своем желании не просто удержать ребят, а сделать из них настоящих звезд, которые прославят нашу академию.

И по мере моего рассказа я вижу, как меняется лицо Райнера. Усталость сменяется интересом, интерес – азартом, а потом в его глазах загорается такой яркий, такой восторженный огонь, что я невольно замолкаю.

— Я согласен! — выпаливает он, как только я заканчиваю. — Конечно, согласен! Госпожа ректор, это же… это же великолепно!

Я ошарашенно смотрю на него.

— Райнер, ты уверен? Это же огромная нагрузка! Работа с Рокхартом, финансы, а теперь еще и это… Ты справишься?

Он улыбается. Так тепло и искренне, как, кажется, не улыбался никогда.

— Помните, госпожа ректор, вы однажды спросили о моей мечте? — говорит он тихо. — Так вот же она. Прямо передо мной. Учить новое поколение арканометриков, передавать им знания, видеть, как мои идеи работают, как они меняют мир… Вы не просто спасли мою репутацию. Вы… вы вернули мне мою мечту.

От его слов у