Графиня снова выходит замуж - Нина Матвеева

В самом деле, Виктория рассчитывала, что представившуюся возможность герцог будет использовать по-другому. Идти на улицу, когда уже стемнело, вместо того, чтобы…

Нет, здесь определённо было что-то не так. И неужели только она ждала сегодняшней ночи?

Виктория тут же себя одёрнула. Она ждала первой ночи скорее потому, что хотела побыстрее развеять неловкую неопределённость. В конце концов, супружеские обязанности — это неотъемлемая часть жизни каждой замужней женщины. Даже мать Виктории когда-то давала ей наставления относительно этих обязанностей, говоря что жёнам полагается сносить их терпеливо, преисполнившись мыслями о зачатии наследника. Мыслей, как позже выяснит Виктория, будет недостаточно, однако к нынешней ситуации это отношения не имело.

Внутри тонким ручейком струилось разочарование. Если уж быть до конца откровенной, дело было не только в долге и обязанностях. Кое-какую роль в ожиданиях Виктории играло ещё и женское любопытство. Всё же герцог Ривенхол был привлекательным и хорошо сложенным мужчиной. И невольно Виктория задумывалась… Она просто не могла не задумываться.

— Виктория?

— С удовольствием, — услышала она собственный голос, ровный и любезный. — Я с удовольствием прогуляюсь перед сном.

Герцог улыбнулся.

— Я буду ждать вас внизу. Оденьтесь теплее.

Октябрьский вечер принял их прохладными объятиями с ароматом земли и прелой листвы. Солнце давно село — осенью темнело рано, и к семи часам от дня не оставалось ничего, кроме узкой жёлто-оранжевой полосы на горизонте. Ривенхол предусмотрительно достал где-то масляный фонарь, и теперь его тёплый свет разливался в такт энергичным шагам, выхватывая из темноты ветки шиповника и влажную траву, наползающую на края дорожки.

Это было удивительно, но незапланированная вечерняя прогулка оказалась в некотором роде даже романтичной. Свежий воздух тревожил чувства, а необычайная тишина и темнота придавали их с герцогом уединению особого, будто запретного флёра. Ривенхол крепко держал Викторию за руку и двигался так уверенно, словно темнота была его привычной стихией.

Эти мысли Виктория даже решилась озвучить вслух.

— Я люблю гулять по вечерам, — сказал герцог в ответ. — Честно говоря, такая привычка пошла от бессонницы. Долгое время у меня были проблемы со сном, и решал я их бесконечными прогулками под луной.

Виктория подняла глаза от гравийной дорожки и взглянула на профиль Ривенхола.

Вот оно. Тот самый отпечаток, что наложила на него пережитая трагедия. Но была ли бессонница единственной его проблемой?

— В ночное время, — продолжил он, — всё ощущается по-другому, вы не находите? Лично я будто перестаю чувствовать себя герцогом в такие минуты…

— Пожалуй…

— …и становлюсь маленькой частью необъятно огромного мира. Мира, о котором мы не знаем практически ничего.

Виктория не нашлась что сказать в ответ на эту неожиданную философскую мысль. И вообще рассуждения герцога произвели на неё странный эффект: ей вдруг стало немного жутковато. В начале прогулки она была полностью захвачена новыми ощущениями, но теперь невольно начала прислушиваться к окружающим шорохам и присматриваться к призрачным очертаниям деревьев, которые обступали их всё плотнее. Ненадолго снова воцарилось молчание, а Виктория, кажется, расслышала очень подозрительный шелест слева от дороги.

— А вы не боитесь диких зверей? — выпалила она.

— Обычно побаиваюсь, — невозмутимо ответил Ривенхол, — но сегодня нет. Я же знаю, что в случае чего вы меня защитите, — закончил он странным тоном.

Виктория вскинула не него изумлённый взгляд.

— Вы шутите…

— Ни капли. Я ведь говорил, что хорошо изучил ваш характер, а бросаться без оглядки на помощь к людям — это очень в вашем характере.

В темноте сверкнула улыбка, и Виктория окончательно перестала понимать, где заканчивается шутка и начинается комплимент. Даже страх отошёл на задний план.

— И каким образом вы его изучили, если мы с вами не провели в совокупности и дня вместе?

Ривенхол усмехнулся.

— О, это было очень просто. Я всего лишь внимательно наблюдал и слушал. Начиная с того дня, когда вы сопровождали непутёвого графа Видмора на бал к графине Фейрвелл. Тогда нас представили друг другу, если вы помните.

Герцог повернул голову, и Виктория кивнула ему. Конечно, она помнила, разве такое можно забыть?

— Так вот, — продолжил он, — когда вы покинули нашу мужскую компанию, лорд Видмор ещё очень долго и в разных выражениях превозносил ваши терпение и доброту. У меня тогда даже закралось подозрение, что бедняга влюбился в вас.

Виктория чуть не застонала вслух. Какой стыд. Она прекрасно могла себе представить, как именно превозносил её лорд Колин Олбридж. Примерно так же, как свою матушку.

Вздохнув, Виктория буквально заставила себя заговорить:

— Лорд Видмор делал это не от большого ума.

— Это не имеет значения. Вы были добры к нему, а проявлять милосердие к таким болванам гораздо сложнее, чем к истинно нуждающимся, — заметил Ривенхол. Он сделал паузу, будто ожидая, что Виктория попробует оспорить его утверждение, но аргументов она не нашла. — После лорда Видмора было спасение королевского поросёнка, — заговорил дальше герцог, — и вы не пожалели своего платья, чтобы вынести животное на руках из парка. Честно говоря, тогда я очень удивился, что вы согласились на эту авантюру. И тогда же я понял, что с вами можно смело отправляться в разведку.

Опять этот странный тон, в котором смешалось всё разом.

— Ну, а о спасении обоих детей Виккерсов даже говорить не нужно, — уже абсолютно серьёзно закончил герцог.

Теперь к стыду Виктории добавилось ещё и смущение.

— Это всё скорее странное стечение обстоятельств. Джайлса тогда искали все, мне просто повезло, — сказала она, — а про Мэри и Леклера я знала заранее. И, к сожалению, не смогла предотвратить.

— Пусть так. Ваших заслуг это всё равно не отменяет.

— Мне кажется, вы заблуждаетесь, ваша светлость, — вздохнула Виктория.

Парковые деревья вокруг взволнованно зашумели. Такое же волнение теснилось у неё в груди.

— А мне кажется, заблуждаюсь не я, — выразительно отозвался Ривенхол, замедляя шаг. — Возможно, с вами рядом прежде не было человека, который говорил бы о том, какая вы на самом деле?

Вопрос словно повис в воздухе, где-то между непрекращающимся шелестом листьев и учащённым биением её пульса. Ривенхол остановился, затем повернулся к Виктории. Кажется, она поняла, что должно последовать за этим и как можно незаметнее сделала глубокий вдох.

Но когда Виктория подняла лицо, то неожиданно почувствовала, как ей на нос приземлилась