Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

зашел только справиться о здоровье младшей графини де Ла Фер, а она уже навоображала себе всяких ужасов. Тем более, что намерения у нашего юноши самые честные, он собирается сделать ей предложение. Так что не беспокойтесь, любовь дело такое… юные господа сами разберутся.

— А, так вот какая у вас линия защиты, — прищурилась тетушка. — Тем не менее, я повторяю свою просьбу.

— Да тут не о чем говорить. Графиням де Ла Фер ничего не угрожает. И, если добавить вам больше нечего, я удаляюсь. Похоже, что «милое мужское имя» вы просто где-то услышали, раз не можете сказать мне ничего конкретного.

Баронесса поднялась со скамьи и даже успела сделать шаг к выходу, когда ее догнали тетушкины слова:

— Иметь любовника, мадам, в вашем положении не зазорно. Мы прекрасно понимаем, что хромой калека, утративший возможность радовать женщину своей мужской силой, не может удовлетворить ваши естественные надобности. Вы родили барону двух наследников, и теперь можете считать себя свободной от обязательств перед ним. Но он все же ваш супруг, а супругу было бы неплохо знать о том, что наследников у него… больше чем двое.

18.2

Скорость, с которой развернулась мадам Эжени к графине, сделала бы честь любой комете.

— Почему бы вам не познакомить мужа с Себастьяном? — участливо спросила тетушка Флоранс. Ну и что, что он не его сын. Зато — ваш. Тоже сойдет.

— Ах ты мерзкая старушенция! — взорвалась баронесса, мгновенно подскакивая к графине де Шайи. Я было дернулась, испугавшись, что прыткая мадам навредит нашей тетушке, но ни на какие другие действия та не решилась, ведь в отдалении стояла Татин, может, и не слышавшая их диалог, но внимательно наблюдавшая за всем происходящим. — Немедленно прикажите вашей служанке выйти отсюда! — прошипела рыжеволосая фурия. — А потом поговорим… по душам.

— И не собираюсь, — пренебрежительно махнула веером графиня. Кажется, ее совсем не напугала эта эскапада. Вот что значит многолетняя придворная закалка! — Просто держите себя в руках и говорите потише, тогда никто ничего не узнает раньше времени.

— Что вам известно о Себастьяне? — повторила свой вопрос баронесса, неимоверным усилием заставляя себя последовать совету и существенно снизить децибелы.

— Всё, — просто ответила тетушка Флоранс. — Маленькому плоду вашей с шевалье де Вассоном любви сейчас два с половиной года. Он живет в домике одной доброй женщины, по совместительству — его няни. Домик находится в Лимузене, стоит на землях, принадлежащих вашей родной семье. Когда вы поняли, что носите дитя, и его никак не удастся приписать барону, ибо тот вернулся с битвы при Павии, лишившись не только куска ноги, но и еще одной немаловажной части тела, то уехали к матери, предупредив, что хотите погостить у нее подольше. Дальше все просто — вы благополучно родили, оставили ребенка кормилице и вернулись к супругу. Но с этих пор стали очень часто навещать свою матушку — причем раньше в такой острой обоюдной любви вы с ней замечены не были. Ваш супруг после возвращения с войны больше не покидал поместья, так что у вас имелась полная свобода перемещений… Полагаю, вы верно оценили ситуацию: барон — человек весьма практичный, он простит вам измену, ибо прекрасно понимает, что больше ничего не может вам дать как мужчина. Но ни при каких условиях он не простит вам бастарда, и уж тем более не примет его в семью. Это нанесло бы колоссальный ущерб репутации семьи и его личной репутации, а главное — причинило бы массу беспокойств родным сыновьям. Поэтому вы сохранили рождение маленького Себастьяна в абсолютной тайне.

На баронессу было страшно смотреть. Ее глаза сузились до двух крошечных щелочек, красные пятна блуждали по всему лицу, а спина горбилась, словно у рыси перед атакой. Тем не менее она не пыталась прервать графиню де Шайи, очевидно желая понять, сколько же всего той известно.

Кое-что нам с тетушкой и впрямь удалось выяснить вплоть до деталей, но вот в случае с подстреканием Жиля и будущими видами заговорщиков на графство Ла Фер мы вступали в область предположений. Основанных, впрочем, на понятной логике развития событий.

И графиня не замедлила ими поделиться.

— Ни вам, ни шевалье де Вассону нечего было предложить своему незаконнорожденному ребенку, кроме скромного дома и небольшого содержания. Но вы сочли такое положение дел совершенно неприемлемым, и поэтому, когда осиротели графини де Ла Фер и на них, как коршуны, накинулись кредиторы, в чьей-то из ваших двух «светлых» голов родился извращенный план. Первым делом шевалье сбежал из поместья, бросив его на своего старшего сына Жиля, понимая, что тот не слишком силен в хозяйственных делах и скорее всего приведет графство к еще более бедственному положению. Таким образом, с одной стороны, у девочек не останется никакой опоры — дряхлая старуха-опекунша не в счет, — а с другой не будет иного выхода, кроме как прибегать к помощи Жиля и, соответственно, надежно привязаться к нему. Уж не знаю, какую из сестер вы первоначально планировали выдать за него замуж, но тут юная Лаура имела несчастье попасть под копыто лошади, и вы решили ускорить события. Расчет элементарный: Жиль совращает беспомощную девушку, шевалье испрашивает для сына разрешения у герцога и короля на ней жениться, в виду непреодолимых обстоятельств получает его — и полдела сделано.

Я скосила глаз за стоящего рядом парня. Уши его пылали маковым цветом, а взгляд был вперен в пол. Держись, зайчик, это еще не все, что тебе предстоит услышать.

— Теперь вам нужно было пристроить Каролину, — продолжила тетушка. — Тоже за кого-нибудь замуж, и желательно так, чтобы ни она, ни ее будущий супруг не могли претендовать ни на какую часть графских владений. И тут, мадам, вы вспомнили о повышенном интересе, который проявлял граф де Граммон по отношению к старшей сестре де Ла Фер на одном из балов. Граф, конечно, женат, но кого и когда это останавливало? Из-за удачного стечения обстоятельств, вы все тогда находились в замке герцога де Монморанси и по его просьбе дружно поехали навещать пострадавшую мадемуазель Лауру. Уж не ведаю, сам ли Оливье де Граммон вызвался присоединиться к этой поездке, или это вы напомнили ему о прекрасной госпоже Каролине, но не понимать, к чему приведет их встреча, вы не могли. Жестокая, собственническая и любострастная натура графа дала бы о себе знать обязательно. А