Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

баронессы было заметно, что материнский инстинкт в ней очень силен и к маленькому Себастьяну она относится более чем трепетно, так что у нас имелись все шансы забыть о рыжей бестии раз и навсегда.

— Давайте я помогу вам принять решение, — сказала уставшая ждать ответа графиня и внезапно позвала: — Девочка моя, выходи. И вы, молодой человек, тоже.

Я чуть потянула Жиля за рукав, и мы выбрались из нашего укрытия, представ пред расширившимися от неожиданности очами мадам Эжени. Одновременно с нами подошла поближе и Татин.

— А вот как! — всплеснула руками баронесса, ошарашено переводя взгляд с меня на господина Вассона-младшего. — Значит, все это было подстроено заранее?!

Тетушка Флоранс протянула ко мне руку и, когда я помогла ей подняться со скамьи, встала прямо перед госпожой д’Алер.

— Сударыня, я жду вашего решения и приличествующих случаю извинений. Или уже ничего не жду, и мы просто идем к его светлости.

Она уже начала было разворачиваться к выходу, как мадам Эжени наконец-то отверзла уста, сообщая о своем выборе:

— Будь по-вашему, — рявкнула она. — Но если хоть одно слово об этом достигнет чьих-то еще ушей…

— Вы не в том положении, мадам, чтобы ставить нам условия, — отрезала тетушка. — Однако могу гарантировать, что ни один из посвященных в вашу тайну, никому о ней не обмолвится. Так вы уберете свои руки от графства Ла Фер и моих подопечных?

— Да!

— И проследите за тем, чтобы шевалье де Вассон тоже больше не тревожил нас?

— Да!

— Ваши извинения, сударыня…

Взгляд баронессы, которым она одарила всех нас, был похож на сход огненной лавы при извержении вулкана — сжигал на своем пути все. Но, увы, одолеть возведенные тетушкой Флоранс бастионы ему оказалось не по силам.

— Я приношу извинения вам, мадам, и вам, мадемуазель.

Последний убийственный взор достался Жилю, который едва не сгорел от него на месте, после чего госпожа Эжени д’Алер как ошпаренная выскочила из оранжереи и вихрем унеслась прочь.

Уф-ф-ф! Неужели наконец-то все закончилось?

Я чувствовала себя так, будто по мне промчалось стадо мамонтов, а затем еще и один отставший мамонтеночек потоптался. А ведь это даже не я вела тяжелый разговор… Я обеспокоенно взглянула на тетушку, ожидая увидеть следы усталости и на ее лице, но вопреки всему, оно лучилось довольством и даже некоторой энергией.

— Как в старые добрые времена, — улыбнулась графиня де Шайи, правильно истолковав мое внимание. — Надеюсь, когда первая злость у мадам повыветрится, она осознает, что поступила верно, и мы будем избавлены от ее назойливых посяганий. Дай Бог, чтобы навсегда. Ну а вы, юноша, —повернулась она к Жилю, — имеете все шансы сделать правильные выводы. Не упустите эту возможность.

Подав знак Татин, тетушка двинулась к выходу из оранжереи. Мы с Жилем последовали за ней.

— Мадемуазель, — задержал меня парень у самых дверей. Неловко потоптавшись, он все же заставил себя поднять на меня глаза и тихо произнес: — Теперь я понимаю, мадемуазель… Я прошу у вас прощения. И за себя, и за своего батюшку. Мне… Боже, как же это все ужасно…

На сей раз Жиль не использовал никаких цветастых оборотов и не пытался кинуться мне в ноги, но именно по этой незамысловатой простоте его речи и поступков я поняла, насколько он потрясен.

— Возможно, вам лучше будет взять другого управляющего, ваше сиятельство. Боюсь, после всего, что я услышал, мне нельзя…

— Не торопитесь, Жиль, — покачала я головой. — Я не обвиняю вас в грехах вашего отца. А в своих вы уже раскаялись. В целом, вы неплохо справляетесь со своими обязанностями, так что пока не вижу необходимости в вашей замене. Давайте все спокойно обдумаем и примем решение не на бегу.

Помолчав, парень коротко кивнул.

— Мне действительно нужно о многом подумать. С вашего позволения, я… я сейчас пойду к себе.

Он низко поклонился и, вылетев за двери, мгновенно исчез из поля зрения.

Я же вздохнула, запрокинула голову, делая глубокий вдох, и пошла догонять тетушку. Разговоры, волнения, тайны, козни, разборки — теперь все нужно было отставить в сторону. Ведь меня ждал настоящий бал.

Первый бал во всех моих жизнях!

Глава 19.1

Это был большой сеньориальный зал. Тот самый, фотографии которого я с восхищением рассматривала в интернете в моем прежнем мире. Огромная комната, возведенная последним представителем графского семейства Блуа и остававшаяся практически неизменной со Средних веков. От той эпохи залу достались готические стрельчатые арки и высоченный потолок, а Возрождение принесло сюда более яркий и уютный интерьер. Конечно, здешняя роспись и отделка не совсем походили на отреставрированный вариант, который я видела на фото, но очертания комнаты остались практически такими же.

В зале устраивались большие королевские приемы и празднества, назначались масштабные аудиенции, а при необходимости и вершился суд над провинившимися аристократами. И вот теперь он впустил в себя пеструю толпу придворных и иных представителей франкийской знати, среди которых внезапно оказалась и я. Нас ждал рождественский ужин, а затем танцы до самого утра.

Вступили под своды великолепного зала мы все втроем: тетушка Флоранс в черном бархатном платье, отделанном парчой и кружевом, Каролина, сияющая жемчугами и бриллиантами кастильской тиары, и я.

Мы с сестрой решили, что у нас не будет второго шанса произвести первое впечатление, поэтому заготовили лучшие наряды прямо на первый день торжеств. И надо сказать, я не без трепета облачалась в свое изящное темно-васильковое платье, с декольте, слегка прикрытым серебристым шелком. Мою шею обвивала цепочка с сапфировым кулоном, а в ушах посверкивали вытянутые синие капельки сережек. Волосы были сложно уложены и забраны в изысканную сеточку.

Честно говоря, смотрелось все это просто невероятно. Углядев в торце длинной галереи большое венецианское зеркало — из-за дороговизны такие мог себе позволить иметь в замке только король, — я подошла к нему, чтобы наконец-то увидеть себя в полный рост. И застыла.

К своей новой внешности я давно привыкла и приняла себя в этом облике, но даже с этим принятием я не ожидала, что могу быть такой. В зеркале отражалась юная, тонкая, взволнованная девушка, с нежным румянцем на щеках и огромными глазами цветом чуть светлее собственного платья, волной ниспадавшего до самого пола… Кажется, вот сейчас я была по-настоящему красивой.

Кто бы мог подумать! Одинокая библиотекарша Лариса из того, уже далекого