Порочная королева - Айаи Торн

к выходу с трибун, Джексон следует за ним, а я иду следом, всё ещё не понимая, что происходит. Мия тоже не отставала от меня, и мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать, когда Дин и Джексон направлялись к краю поля.

Внезапно толпа расступилась, и я увидела, что именно произошло: Кейд неподвижно лежал на земле, несколько игроков окружили его, и моё сердце подскочило к горлу, а пульс участился.

— Что случилось? — Воскликнула я, глядя на Дина.

— Я точно не знаю, — мрачно отвечает он. — Я видел, как один из наших игроков сильно врезался в него. Я не знаю, кто именно. Но он, чёрт возьми, упал и не двигается.

Дин уже ныряет под ограждение, отделяющее толпу от поля, и мы с Джексоном без колебаний следуем за ним. Один из судей кричит на нас, требуя покинуть поле, и Джексон набрасывается на него с впечатляющей свирепостью.

— Это мой лучший друг, — рычит он, — и Дина тоже, и её парень. — Он кивает головой в мою сторону. — Вы что, не знаете, кто мы такие?

Насколько я помню, я никогда не слышала, чтобы Джексон говорил так. Джексону безразлично, что он Кинг или наследник, на самом деле он активно пытается избегать этого. Но, думаю, это единственный случай, когда он готов использовать это в своих интересах.

— Нет, — начинает говорить судья, и Джексон смеётся.

— Это, блядь, Дин Блэкмур, — рычит он. — Так что убирайся нахуй с нашей дороги. И вызови скорую.

Если он и говорит что-то ещё, я не слышу. Всё, что я вижу, — это Кейд, лежащий без сознания на траве, его лицо бледное, как воск. Достаточно одного взгляда, чтобы увидеть его правую ногу, согнутую в колене так, как не должна быть согнута ни одна нога.

Я сказала, что последнее место, где я хотела бы оказаться сегодня, — это поле для регби. Но я ошибалась.

Меньше всего на свете я хотела бы вернуться в больницу. В последний раз, когда я была там, моя мать умирала в ожоговом отделении. Я бы предпочла никогда больше не появляться там, да и вообще в любой больнице.

Но вот я здесь, сижу в комнате ожидания с Дином и Джексоном, зажав руки в кулаки между коленями, и мы ждём.

Рано или поздно должны приехать родители Кейда. Я знаю, что мне нужно уйти до того, как это случится. Последний человек, которого я хочу видеть, — это Филип Сент-Винсент. Но их не было в городе, и Дин сказал, что пройдёт не меньше шести часов, прежде чем они доберутся сюда.

Тем временем Кейду проводят срочную операцию на колене.

Я понимаю, что операция не представляет серьёзной угрозы, и Кейд обязательно поправится. Дин и Джексон постоянно убеждают меня в этом, но я не могу избавиться от чувства тревоги. В прошлый раз, когда я была здесь, я потеряла близкого человека. Я ещё не сказала Кейду о своих чувствах к нему, и я не слышала, чтобы он отвечал мне тем же. У нас не было возможности завершить то, что мы начали, ни вместе, ни относительно этого проклятого города.

Хотя я осознаю, что операция не настолько серьёзная, что Кейд молод и с ним всё будет хорошо, что нет причин беспокоиться о чём-либо, кроме его способности играть в регби в будущем, я не могу избавиться от мысли, которая постоянно возникает в моей голове: «В любую минуту по коридору может пройти врач и сказать мне, что Кейд мёртв».

Я понимаю, что это может показаться параноидальным и подозрительным, но я не могу перестать думать о том, как можно было бы повлиять на ход операции. Я представляю, как отец Дина мог бы создать видимость неудачи, если бы он хотел устранить одну из проблем, стоящих между ним и его сыном, который фактически унаследовал Блэкмур.

Я говорю себе, что отец Кейда не допустил бы такого. Это просто невозможно. Но я не могу избавиться от беспокойства, которое заставляет моё сердце биться быстрее, а горло сжиматься. Я чувствую, что тоже могу умереть. Как будто я могу задохнуться от страха здесь, в этой комнате ожидания.

Наконец, спустя, как мне кажется, несколько часов, в коридор наконец выходит врач. Когда я вижу его белый халат, меня начинает тошнить, и комната начинает слегка покачиваться. Горе и тоска, которые я испытала, увидев врача, выходящего из ожогового отделения, и инстинктивно поняв, что он собирается сказать, нахлынули на меня, угрожая поглотить.

Я чувствую, как чья-то рука поддерживает меня, но не могу понять, кто это, Дин или Джексон. Я слишком взволнована, чтобы осознать происходящее.

— Есть ли здесь родственники Кейда Сент-Винсента? — Спрашивает доктор, и Дин встаёт.

— Они ещё не прибыли, — отвечает он доктору. — Но я его лучший друг. Дин Блэкмур, — добавляет он с серьёзным выражением, и, как всегда, когда он произносит это имя, выражение лица доктора меняется.

Не имеет значения, даже если мы все разрушим это место, мрачно думаю я, глядя на них двоих. Всегда найдётся кто-то, кто встанет и обратит внимание, когда Дин Блэкмур назовёт его имя.

— Операция прошла успешно, — говорит врач, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Облегчение накатывает на меня так сильно и быстро, что мне становится нехорошо. — Сейчас он отдыхает, но, если вы хотите пойти и подождать в палате, пока он проснётся, вы можете. Только ты, — добавляет он Дину, и мы с Джексон тут же встаём.

— Они пойдут со мной, — спокойно говорит Дин.

— Я не могу позволить...

— Хочешь, я расскажу об этом Филипу Сент-Винсенту, когда он приедет? — Дин приподнимает бровь. — Это ещё один лучший друг Кейда и его девушка. Или, может быть, я позвоню своему отцу и поговорю с ним о его ежегодном пожертвовании...

— Нет, всё в порядке, — поспешно говорит доктор. — Вы можете пройти. Только не задерживайтесь слишком долго. Вашему другу необходим отдых.

Он в безопасности. Я понимаю, что ситуация может быть более сложной, но это всё, о чём я могу думать, пока мы направляемся в палату Кейда. Он жив, и с ним всё будет хорошо.

Как и предупреждал доктор, когда мы вошли в палату, Кейд спал. Мы тихо сели, ожидая, когда он проснётся. Я внимательно наблюдаю за ним, опасаясь, что показатели жизнедеятельности на приборах внезапно изменятся, несмотря на их нормальные значения. Никогда раньше я не видела Кейда таким невинным и умиротворённым. Он выглядит почти по-мальчишески: его светлые волосы зачёсаны назад, а светлые ресницы касаются щёк. Это напоминает мне о тех