Развращенные истины - Эмми Уэйд

безжалостный. — Господи, ты такое жалкое подобие мужчины, — я жестом приказываю Элаю снять кляп со стены, чтобы он мог засунуть его Далтону в рот. — Как бы мне ни нравилось слышать твои крики, у меня от тебя разболелась голова, — я наклоняю голову, холодно улыбаясь. — Кстати, о головных болях. Ты заметил, какие повреждения нанес лицу Элли? Ты мог убить ее. Но таков был план, не так ли? Она поняла, какой ты монстр, и ты без колебаний оборвал ее жизнь.

Я смотрю на Далтона, но он больше не смотрит на меня, его взгляд расфокусирован, дыхание прерывистое, плечи поникли. Кровь стекает с его ног, собираясь на полу в алую лужу.

— Что ж, я без колебаний прикончу тебя, придурок, — говорю я, поднимая биту. Весь гнев, который накопился во мне, сейчас достиг своего пика, бесконтрольно выплескиваясь наружу, когда я с силой обрушиваю его на его голову. Снова. И еще раз.

— Я думаю, ты поймала его, маленькая убийца, — Элай ухмыляется, выводя меня из оцепенения, и именно тогда я понимаю, что по моим щекам текут слезы. Он забирает биту у меня из рук, и я оглядываюсь на то, что осталось от Далтона Джонса.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем поворачиваюсь к Элаю. — Могу я одолжить твою лодку?

* * *

Пока Элай уходит за лодкой, я принимаю душ и заказываю пиццу. Элли сидит, свернувшись калачиком, на диване с бокалом вина в руках. По телевизору показывают ситком, но она его не смотрит. Она замкнулась в себе, и я начинаю по-настоящему беспокоиться за нее. Я не смогла заставить ее что-нибудь съесть, но все равно оставляю тарелку рядом с ней. Она любит пиццу так же сильно, как и я.

Все, что я могу сделать, это быть рядом с ней, когда она будет готова говорить.

Я слышу рев лодочного мотора и выхожу наружу, наблюдая, как Элай привязывает лодку к столбу на причале. Когда он подходит ближе, до меня доносится свежий запах мыла. Я делаю паузу, чтобы вдохнуть его аромат.

— Привет, красавчик, — я застенчиво улыбаюсь, когда он обхватывает мою щеку и прижимается губами к моим. Элай углубляет поцелуй, прежде чем прикусить мою нижнюю губу, и я всхлипываю. Он обнимает меня другой рукой, притягивая ближе, и я бесстыдно прижимаюсь к его растущей эрекции. Он нужен мне, и мне нужно заполучить его сейчас.

— Ты насквозь промокла для меня, детка? — стонет он, его губы перемещаются к моей шее. Он целует и посасывает мой твердый сосок, спускаясь все ниже, пока не берет его в рот.

— Д-да, — выдыхаю я, выгибая спину, чтобы дать ему лучший доступ. Его зубы сжимаются, и я чувствую прилив боли, смешанной с удовольствием. — О, боже мой.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, детка, — от его слов по мне пробегает дрожь, и мои колени слабеют. Я никогда раньше не испытывала подобного удовольствия, этой мгновенной смеси похоти и глубокой эмоциональной связи.

Резко остановившись: — Подожди! Элли...

Понимание появляется в его глазах, и он хватает меня за руку, таща к лодочному причалу. Мы хихикаем, как пара подростков, останавливаясь каждые несколько мгновений, чтобы поцеловаться, мы не можем оторвать друг от друга рук. Находясь вне поля зрения из дома, Элай прижимает меня спиной к перилам, легкий ветерок с озера дразнит мою кожу.

Он стягивает мои леггинсы и трусики вниз, обнажая меня, и я раздвигаю ноги для него, чувствуя себя совершенно не стыдящейся. Я никогда не считала себя эксгибиционистом, но мысль о том, что кто-то наблюдает за нами, возбуждает меня больше, чем я могу объяснить. Элай пробуждает во мне то, о чем я и не подозревала, что хочу этого.

Он падает на колени, с благоговением глядя на меня снизу вверх.

— Это моя прелестная розовая киска, — стонет он, гортанный звук вырывается из его горла.

Его язык касается моего клитора, и мои колени угрожают подогнуться подо мной. Он пирует на мне, как умирающий с голоду мужчина.

— Да, о, да, просто так, — я хватаю его за волосы, притягивая его лицо ближе.

— На вкус ты как чистый рай.

Он втягивает мой клитор в рот и засовывает два пальца глубоко в меня. Его рот творит свое волшебство, и его пальцы впиваются в меня, попадая как раз в нужное место. Я чувствую, как быстро нарастает мой оргазм. Напряжение спадает, и я выкрикиваю его имя, преодолевая волны удовольствия, которые только он может мне дать.

Его язык облизывает мою сущность, помогая мне медленно опускаться вниз.

Кайф, который я испытываю прямо сейчас, не похож ни на что другое. Я не знаю, поглощает ли меня сочетание убийство и Элай — поклонение моему телу, — но я никогда не испытывала такой эйфории.

Он натягивает мои трусики и леггинсы обратно. — Подожди, а как же ты?

— Это было не из-за меня, маленькая убийца. Это все было ради тебя. Я вижу тебя, Тесса, всю тебя. И ты — это все, чего я когда-либо хотел, и даже больше.

Я с трудом сглатываю, слезы угрожают пролиться. Он прижимается поцелуем к моим губам.

— Но ты сможешь поблагодарить меня позже, — подмигивает он, вставая. Я игриво шлепаю его и хихикаю, когда он перекидывает меня через плечо и заносит внутрь. Мы ждем сумерек, прежде чем уйти. Я отправила Элая забрать кое-какие вещи, которые нам понадобятся, из моего сарая. Мы уже прихватили несколько удочек на случай, если встретим кого-нибудь еще на озере.

Я нахожу Элли без сознания на диване, рядом с ней стоит пустая бутылка из-под вина, а на столике все еще лежит недоеденная пицца. Вздыхая, я накрываю ее одеялом.

Когда Элай возвращается, я жестом прошу его замолчать. Далтон завернут в брезент, закрепленный веревкой. Я не хочу, чтобы Элли видела, как мы выносим ее мертвого парня.

Как только Далтон окажется в лодке, мы отправляемся на озеро, удаляясь на несколько миль от более населенных районов.

— По-моему, это хорошее место, — говорит Элай. Он поднимает наковальню с кормы лодки. — Господи, какая тяжелая штука. Откуда он вообще взялся?

— Наверное, предыдущий владелец, — пожимаю я плечами.

Вместе мы приковываем Далтона к гири и бросаем его в воду. Я смотрю, как он погружается под поверхность, поднимаются рябь и пузырьки, когда его тело опускается в самую глубокую часть озера.

— Увидимся в аду, гребаный ублюдок. — бормочу я, не чувствуя ни капли сожаления.

Обратная дорога проходит без происшествий. Убедившись, что все улики исчезли, я кладу голову на плечо Элая, и мы