Танец против цепей - Алиша Михайлова

Врач приблизился, достал из кармана компактный фонарик, направил луч в глаза Ольги, внимательно отслеживая реакцию зрачков. Потом извлёк стетоскоп, методично прослушал сердце, лёгкие. Движения его были точными, выверенными, видно, что он проделывал это сотни, если не тысячи раз.

— Давление в норме, — пробормотал он, делая пометку в планшете. — Пульс учащён, но это вполне объяснимо в условиях стресса. Скажите, в последнее время вы сталкивались с какими-либо серьёзными эмоциональными потрясениями?

Ольга едва заметно усмехнулась. Вопрос прозвучал почти абсурдно на фоне того хаоса, что царил в её жизни последние недели.

— Можно сказать и так, — тихо, почти шёпотом ответила она.

Врач кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Предварительный диагноз — острая стрессовая реакция с вазовагальным обмороком. Если говорить проще, организм не выдержал нагрузки и «отключился». Это естественная защитная реакция. Сейчас возьмём кровь на общий анализ, проверим базовые показатели. Если всё в норме, то утром сможем выписать. Но сегодня крайне важно оставаться под наблюдением и соблюдать покой.

Ольга молча кивнула.Мужчина подошёл к двери, приоткрыл её и что‑то тихо сказал в коридор. Спустя минуту в палату вошла медсестра, молодая женщина с усталым, но добрым лицом. В руках она держала лоток с пробирками, жгутом и одноразовым шприцем.

— Сейчас возьмём кровь, — мягко произнесла она, приближаясь к кровати. — Потерпите немного, это быстро.

Ольга без возражений протянула руку. Медсестра действовала ловко и уверенно: наложила жгут, нащупала вену, протёрла кожу ваткой, пропитанной спиртом. Резкий, пронзительный запах антисептика ударил в нос. Холодная игла на миг пронзила кожу, укол оказался почти неощутимым. Тёмно-красная кровь плавно потекла в пробирку.

— Всё, — медсестра аккуратно убрала иглу, приложила ватку к месту укола. — Согните руку и подержите минутку. Результаты будут готовы к утру.

Собрав пробирки, она коротко кивнула врачу и вышла. Врач задержался у кровати, извлекая из кармана несколько бланков.

— Заполните, пожалуйста. Стандартная процедура: согласие на медицинское вмешательство, обработка персональных данных. И вот здесь, — он указал на строку внизу первого листа, — Укажите контакты близких родственников на случай экстренной ситуации.

Ольга взяла бумаги. Буквы расплывались, строчки сливались в неразборчивые линии. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться.

«Близкие родственники».

Кого указать?

Раньше ответ был бы очевиден — «муж». Михаил. Официальный «близкий человек», которого вызывали в экстренных случаях. Но теперь… Теперь он стал последним, кому она хотела бы звонить.

Андрей? Он в изоляторе. Вне зоны досягаемости.

Оставалась только мама.

Несмотря на разногласия, несмотря на холод последних недель, несмотря на то предательство с Михаилом, мама оставалась мамой. Единственным родным человеком после смерти отца.

— Всё в порядке? — врач смотрел на неё с терпеливым ожиданием.

— Да. Просто… голова ещё немного кружится, — пробормотала Ольга.

Она торопливо заполнила графы: имя, дата рождения, адрес, временный, съёмной квартиры. В строке «контакт близкого родственника» дрожащей рукой вывела мамин номер. Больше писать было нечего. Графу «супруг/супруга» оставила пустой, словно чёрную дыру, которую не хотелось заполнять.

Врач взял листы, быстро просмотрел, удовлетворённо кивнул:

— Хорошо. Отдыхайте. Если понадобится помощь, кнопка вызова на тумбочке. Завтра утром зайду, обсудим результаты.

Он вышел, и палата вновь погрузилась в тишину, густую, почти осязаемую, нарушаемую лишь монотонным писком монитора где-то за стеной.

Дверь тихо приоткрылась. Антон вошёл бесшумно, будто его шаги растворялись в воздухе. Остановился у края кровати, глядя на Ольгу с тем же сдержанным, но ощутимым участием, что и раньше.

— Как ты? — спросил он негромко, и в голосе прозвучала не дежурная вежливость, а искренняя тревога.

— Нормально, — Ольга попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, кривобокой пародией на бодрость. — Врач говорит стресс. Завтра обещают выписать.

Антон молча кивнул, словно взвешивая в уме каждое слово.

— Я поеду, — наконец произнёс он. — Попробую снова выйти на нужных людей, разузнать, что с Андреем. Как только будет что-то конкретное, сразу тебе сообщу.

Он достал из кармана визитку, строгую, белоснежную, с лаконично выгравированными именем, фамилией и номером телефона. Аккуратно положил её на тумбочку у кровати.

— Вот мой номер. Звони в любое время, если понадобится помощь. Ладно?

Ольга кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. В голове роились слова: «спасибо», «прости за беспокойство», «я не представляю, что бы делала без тебя»… Но они застряли где-то внутри, не желая вырваться наружу.

Антон, будто прочитав её мысли, лишь коротко кивнул в ответ. Развернулся, направился к двери, но на пороге замер и обернулся:

— Андрей выкарабкается. Он крепкий. А ты… ты главное держись.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Ольга опустилась на подушки, устремив взгляд в белизну потолка. Над головой монотонно гудела флуоресцентная лампа, разливая вокруг бледно-голубой, почти призрачный свет.

За окном уже царила ночь, непроглядная тьма, лишь вдалеке мерцали редкие огоньки домов, словно забытые звёзды. Ее взгляд упал на телефон, безмолвно лежащий на тумбочке. Она потянулась к нему, и экран вспыхнул, озарив лицо холодным светом: 22:37. Три пропущенных вызова — все от Лизы.

Сердце дрогнуло. Помолвка. Она совершенно забыла.

Дрожащими пальцами Ольга открыла мессенджер и набрала сообщение:

«Лиз, прости. У нас возникли непредвиденные сложности. Не смогли приехать. Завтра всё объясню. От всей души поздравляю вас с Олегом. Люблю»

Отправив, она положила телефон, но почти сразу снова схватила его.

Мама.

Нужно позвонить. Обязательно. Иначе, если утром врачи решат связаться с близкими, мама узнает обо всём от посторонних. А это… это было бы неправильно. Несмотря ни на что.

Она нашла номер, нажала вызов. В динамике потянулись долгие гудки, а сердце билось где-то в горле, готовое выскочить.

— Алло? Оленька? — голос мамы прозвучал встревоженно, надломлено. Было ясно, она не спала, несмотря на поздний час.

— Мам, привет… — Ольга сглотнула, словно пытаясь протолкнуть сквозь горло тяжёлые, колючие слова. — Не пугайся, пожалуйста. Я… я в больнице.

Пауза. Долгая, гудящая, как натянутая струна перед разрывом.

— Что?! — голос матери взлетел вверх, сорвался на пронзительный вскрик. — Что случилось?! Где ты?! Оля, господи…

— Мам, тише, прошу. Всё не так страшно. Я… потеряла сознание. Меня привезли на обследование. Врачи говорят — стресс, ничего критичного. Скорее всего, завтра выпишут.

— Как это «ничего критичного»?! Ты в больнице! Одна! — в голосе плескалась паника, приправленная горьким упрёком. — Я сейчас же приеду! Где ты находишься?!

— Мам, не надо. Уже поздно, посещения закончились. Меня всё равно к тебе не выпустят.

— Мне всё равно! Я буду ждать под дверью, но я должна… должна быть рядом!

— Мама, — Ольга перебила мягко, но твёрдо, без тени раздражения. — Приезжай утром, ладно? Пожалуйста. Сейчас я просто хочу уснуть. Нет