Магия предательства - Бритт Эндрюс

Он растягивал меня, наполнял, его толчки становились всё быстрее, и когда его рот присосался к одному из моих сосков, я кончила так сильно, что не смогла сдержать крик с его именем.

Когда я открыла глаза, его внутренний монстр вернулся, а на лице играла улыбка, которую, я уверена, не смог бы воссоздать и сам Люцифер. Он вышел из меня и потянулся к тумбочке. Звук выдвигающегося ящика дал понять, что он что-то ищет, но мне было совершенно плевать. Пост-оргазмическое блаженство струилось по моим венам. Ящик захлопнулся, и вот он снова возвышался надо мной, как темный бог, или, может быть, дьявол.

В руке Фишера был небольшой флакон со смазкой. Он открыл его, выдавил немного на пальцы и посмотрел на меня с такой интенсивностью, что я инстинктивно попыталась свести ноги, но он предупреждающе шлепнул меня по бедру.

— Даже не думай прятать то, что принадлежит мне, — прорычал он, и у меня внутри всё сжалось от желания при этих собственнических словах.

— Что ты делаешь? — невинно спросила я.

— Ты знаешь, что я делаю, Светлячок, — прохрипел он. Его голос был глубже обычного. Он потер пальцы друг о друга, распределяя скользкую смазку. — Подложи эту подушку себе под задницу и раздвинь ноги, — скомандовал он, и будь я проклята, если не засунула подушку под бедра за две секунды. Я раздвинула ноги, но нахмурилась, когда он покачал головой.

— Вот так, — направил он, прижимая мои колени обратно к груди. — Держи колени.

Это была, пожалуй, самая откровенная поза, в которой я когда-либо находилась. Я чувствовала себя так, словно подаю себя ему на блюдечке. Я всё еще видела его между своих бедер, пока он приближался и проводил пальцами вверх-вниз по моей заднице, подготавливая меня. Когда его палец нажал на мое колечко, я непроизвольно сжалась, и он переместил вторую руку, чтобы потеребить мой клитор. Этого отвлечения оказалось достаточно, чтобы я расслабилась и позволила ему протолкнуться сквозь тугие мышцы.

— О звезды, Фиш… — простонала я. Ощущение вызвало легкое жжение, прежде чем раствориться в чистом удовольствии.

— Мне нужно растянуть тебя, прежде чем ты сможешь принять мой член, Светлячок. И ты его примешь. Весь без остатка, плотно и уютно в своей тугой заднице.

Слова на тот момент были для меня недоступны, и я лишь приподняла бедра в знак согласия. Еще одно чувство растяжения, еще одно жжение, а затем — бляяяяядь. Я понятия не имела, что это может ощущаться вот так. Он мучил меня едва ли пять минут, а я уже карабкалась на вершину горы удовольствия.

— Посмотри, как ты заглатываешь два моих пальца, так горячо, — пробормотал он, продолжая кружить большим пальцем по моему клитору.

Казалось, у него раздвоение личности. Милый, сабмиссивный маг, рядом с которым я чувствовала себя любимой и в безопасности, и вот этот доминирующий, необузданный монстр, которого он пытался держать на цепи в своем разуме. Но почему? Мои мысли прервались, когда внутрь проник еще один палец, и я заскулила от растяжения.

— Лежи смирно, Светлячок. Осталось недолго. Твоя задница выглядит так сексуально, набитая вот так. Я знал, что так и будет. Жду не дождусь увидеть, как ты будешь сжимать мой член. — Фишер дразнил меня, надавливая на клитор, и проводил пальцами по складкам, чтобы собрать еще больше смазки, которой, казалось, не было конца.

— Ты готова для меня, — сообщил Фишер мягким и спокойным голосом. Голосом хищника. Голосом мужчины, который не выходил из себя; человека, который знал, чего хочет, и собирался, блядь, взять это без всякой театральности.

— Пожалуйста, — взмолилась я. Потребность снова почувствовать его пересиливала любые страхи перед тем, что должно было произойти. Я была слишком возбуждена, слишком зависима от него.

Фишер навис надо мной, в его глазах горело желание, лицо блестело от легкой испарины. Он выглядел прекрасным и опасным. И когда его член прижался к моей заднице, я глубоко вдохнула, я никогда не получу желаемого, если не впущу его.

— Толкайся, когда я буду толкаться в тебя, Светлячок. Впусти меня, — подбодрил он, надавливая на меня. Я толкнулась, как он и велел, и он оказался там. О боги, он был там.

— Ааах, — я заерзала. Это жгло сильнее, чем его пальцы.

— Тшшш, милая. Посмотри на меня, через минуту станет легче, обещаю.

В тот момент я не была в этом так уверена, но выражение чистого блаженства на его лице и доверие, которое я испытывала к нему — ко всем ним — заставили меня кивнуть и притянуть его губы к своим. Наши языки ласкали друг друга, лениво, как будто у нас впереди была вся ночь. Наверное, так оно и было, поэтому, когда он продвинулся глубже, и я судорожно вдохнула, его рука змеей скользнула между нашими телами и снова нашла мой клитор. Удовольствие отвлекало от укуса боли, создавая пьянящий ебаный коктейль из эндорфинов и адреналина, который говорил мне о том, что в моем будущем маячит потрясающий землю оргазм.

Глава 15

Фишер

Мои руки так крепко сжимали её бедра, что пальцы оставляли вмятины на коже. Зверь внутри оживился от этого, обожая то, как мы метили то, что принадлежало нам. Всю свою жизнь я загонял эту часть себя в дальние углы психики, потому что из-за него я терял контроль. Относиться к части собственной личности как к другой сущности было в высшей степени ебануто, но он не был мной… Я делал всё, что в моих силах, чтобы мы никогда не стали единым целым.

Он был больным и испорченным. Темным, извращенным, жаждущим крови и тьмы.

Доминирующая натура Слоана держала его на расстоянии. В прошлом, когда я заходил слишком далеко, когда он брал руль в свои руки, Слоан был единственным, кто мог копнуть глубже и вернуть меня в реальность. Так почему, во имя Юпитера, я делил эту милую женщину с ним?

Потому что ты знаешь, что мы — один человек, и я нужен ей так же сильно, как она хочет тебя.

Я нечасто слышал его голос, я запер это дерьмо много лет назад, и всё же, когда мой член был погружен до самого основания в задницу Сэйдж, его голос громко звучал в моей голове.

«Она хочет монстра. Дай его ей. Покажи ей, на что мы способны», — насмехался он.

«Заткнись, блядь, Фарис!» — крикнул я ему мысленно.

С кряхтением я начал биться бедрами о её задницу. Каждый крик, срывавшийся с её распухших красных губ, подстегивал