Развод. Вернуться к началу - Ирма Шер

Вспоминаю, как мое тело холодила промокшая насквозь рубашка. А по ногам растекалось тепло. Я тогда и не думала о себе, мне было важно знать, что с ребёнком все в порядке. Мне так хотелось успеть увидеть, его маленькие ножки и ручки. Услышать, как он будет причмокивать, когда я буду его кормить.

Мои мысли подавали в мозг сигнал, и грудь болезненно сжалась. И только сейчас я заметила, как она налилась и увеличилась в размерах. Ее будто распирало изнутри.

- Я сейчас распоряжусь, и вам привезут малыша. Проконсультируют по грудному вскармливанию. И не волнуйтесь, малыш все это время был со своим отцом. В надежных руках. – Добрая улыбка врача болью отозвалась в сердце.

Поспешила сморгнуть слезы, что так неожиданно навернулась на глаза.

Врач ушел, а через короткое время, мне привезли в палату кроватку.

Маленькая прозрачная люлька, с моим крошечным комочком.

Синяя шапочка и пеленка в цвет.

Мальчик.

Он тихо посапывал в кроватке, сладко улыбаясь своему невидимому хранителю.

Приподнявшись с кровати, я смотрела на него и не могла поверить, что вот он. Рядом со мной. После всего, что могло нас разлучить. Не дать свершиться этому моменту. Я смотрю на него.

А стоит, протянут руку, я почувствую наяву, свою самую большую любовь.

Его сладко-молочный запах, который в миллион раз лучше самых дорогих духов мире. Забирается мне под кожу, и там уже проникая в кровь, разносится со скоростью света. Я словно под уколом дофамина. Который дарит блаженство и эйфорию.

Глава 48

Глава 48

Но все закончилось слишком быстро. По крайней мере, мне так показалось.

Я держала на руках своего малыша. В этот момент, в дверь постучались.

Я думала, что пришла медсестра, потому что время обхода. Но на пороге стоял Роберт. В белом больничном халате, накинутом на светлую рубашку, он был похож на врача. И я невольно на него засмотрелась.

- Привет. – Он первый нарушил молчание.

- Привет. – Больше, растерянно отвечаю ему.

Роберт проходит по мне теплым взглядом. От которого по рукам побежали мурашки. Коснулся шеи и открытых ключиц. А затем, остановился на моих руках, на которых я держала нашего сына.

На его лице отразилось сразу миллион эмоций. От радости и нежности до более глубоких, собственнических.

Он чувствует неловкость, от моего смущения, и смягчает свой взгляд.

- Как ты себя чувствуешь? – Он подходит ближе и смотрит, как спит наш малыш.

- Лучше, спасибо. – Злюсь на себя. Что подпускаю его к себе. Но сложно спорить с сердцем. – Мне сказали, что ты первые сутки не отходил от малыша. Спасибо. – Выходит тихо, но он меня слышит.

Его присутствие действует на меня расслабляюще. В теле появляется слабость, которой еще недавно не было и в мыслях.

- Можно? – Он протягивает руки, и я понимаю, чего он хочет.

Медлю, так как не хочется с ним расставаться. Но сердце и голова твердят в унисон, что он тоже имеет право на кусочек счастья.

Наклоняюсь к нему ближе, чтобы передать бесценный сверток. Его запах кожи смешался с больничным, хлористым. Я чуть вдыхаю его, и меня начинает штормить. Будто всплеск гормонов, от которых по телу проходят разряды. Грудь, и без того чувствительная, становится нестерпимо тяжелой.

Роберт бережно принимает в свои руки малыша и начинает заботливо покачивать. Он полностью сконцентрирован на нем. И наверно не замечает, как я с ревностью за ним наблюдаю.

Низ живота начинает ныть. И боль переходит в тянущуюся. Знаю, что мне нельзя напрягать мышцы. И по максимуму нужно себя беречь.

Присаживаюсь на край кровати и просто наблюдаю за их идиллией. Я всегда видела Роберта, собранным и серьезным. У него был определенный набор эмоций, с которыми он жил. А сейчас, он будто другой человек.

От него даже веет таким счастьем, что это невозможно не заметить.

В эти моменты у меня сердце наполняется такой любовью, что мне буквально нечем дышать. Дыхание перехватывает.

Я вспоминаю, что не хотела ему говорить о ребенке. Думала, что ему он не нужен, так же как и я. Была уверена, что нам порознь будет лучше. Жить каждый своей жизнью.

Но как же я ошибалась.

Роберт укладывает малыша на пеленальный столик и аккуратно его разворачивает, чтобы не потревожить сон. Его движения слаженные, и создается впечатление, что он знает, что делает. Ему не нужны подсказки.

Я помню, как впервые меняла пеленку. Руки тряслись, я так боялась, сделать что-нибудь не так. Затаив дыхание, делала все, а потом сомневалась.

А тут, полный контроль над ситуацией.

- Вера? – Голос Роберта выводит меня из мыслей.

Крупные слезинки упали на мои руки, я поспешила вытереть щеки.

- У тебя отлично получается. – Робко улыбаюсь. – Много времени практиковался?

- Нет, это само собой получается. Он такой крошечный, даже не верится, что он рос в тебе столько времени. – В его глазах появляется особый отпечаток грусти. - И я очень жалею, что не мог быть рядом в это время.

В моем горле образовался ком. И чувство вины, так скоро, появилось толстым налетом на душе.

Хочу сказать «прости», но не выходит. Оно повисло в воздухе.

- Вера, я не уйду. Не смогу. Понимаешь?! Ни после всего, что я смог почувствовать с вами. – У него залегли глубокие морщины между бровей. – Буду ждать сколько надо. Но не проси меня уйти. Я терял тебя столько раз, по своей вине, даже не задумываясь, что любой мог оказаться