Сдайся мне - Валерия Иванова

— Попался мудак.

Через час мы уже ехали по трассе на легковых автомобилях, не привлекая к себе внимания, по два человека в машине. Прошло два дня после разговора с Дмитрием Владимировичем, и у меня в голове постоянно крутились его слова:

Ты уйдешь только ногами вперед, друг мой. Вот твоя цена.

Я сделаю все, чтобы вернуться к Лейле, потому что дни без нее — гребаная пытка. Потерпи малыш, скоро мы будем вместе.

А потом впереди нас взорвалась машина.

Кир начал тормозить, но смысла в этом не было.

Послышался щелчок, сработал детонатор, и наша машина взлетела на воздух…

Глава 47

Лейла

Вскоре я была уже в отцовском доме. Это больше не мой дом. Я чувствую себя здесь чужой. Без интереса осматриваюсь по сторонам, ничего не изменилось. Внутри меня такая пустота.

Я умерла.

— Лея! — ко мне бежит брат, я машинально беру его на руки и целую в пухлую щеку.

Алию прижимаю другой рукой. Я очень люблю этих детей, но сейчас не чувствую вообще ничего. И я даже не боюсь этого.

— Здравствуй, Лейла, — к нам подходит Зара и крепко обнимает меня. — Я рада, что ты вернулась.

— Где… Где я буду спать? — спрашиваю я.

Она хмурится, а потом улыбается.

— Твоя комната осталась твоей. Мы ничего не трогали и…

Я не слушаю ее дальше. Я отдаю ей ребенка и поднимаюсь по лестнице в «свою» комнату. Слышу, как позади меня что-то кричит отец, но мне плевать. Абсолютно.

Я умерла.

Захожу внутрь и понимаю, что действительно ничего не трогали. Все как было полгода назад, так и осталось. Но такое все чужое. И запах… Совсем другой. Здесь нет ничего, что напоминало бы об Адаме. О моем муже, моем мужчине. Увижу ли я его еще хоть раз? Придет ли он за мной? Я ложусь на кровать и просто смотрю в потолок. Слез нет, они закончились.

Я умерла.

* * *

Со мной пытались разговаривать, приносили еду, приходили в гости. Но я вообще не обращала ни на кого внимания, только на детей и то лишь на пару минут. Я была разбита и раздавлена собственной болью. Я даже не думала, что можно любить так сильно, что потом бывает так больно, когда тебя вырывают с мясом и оставляют харкать кровью от агонии. В голове только и крутился один вопрос: как он мог? Обещал же, что не оставит. Говорил, что я его принцесса, только его. А потом взял и вернул, как ненужную вещь. Не зря он с самого начала говорил, что я — самое дорогое его приобретение, и ему не нужна моя любовь. Говорил, сдаться ему… И я сдалась. Доверила всю себя, отдала все, что было: тело, душу, сердце. А ему, видимо, мало. Я даже и думать не хочу, что все это для защиты. Это не так. Только с ним я в безопасности, и он это знает… Как долго он планировал это? Я закрываю глаза и вспоминаю, как признавалась ему в любви по сто раз на день, как целовала, радовалась, счастлива была… И все в осколках, все так ранит. Больно, не могу…

— Тебе нужно поесть, — говорит Юлька.

Приходит по три раза в день, когда уже отстанет.

— Я не хочу. Уйди.

— Надо, Лейла.

— Уйди.

Чувствую, как прогибается матрас под ее весом. Она убирает пряди с моего лица и гладит по щеке.

— Знаю, что больно, девочка, но надо дальше жить…

— Не знаешь.

Никто не знает.

Такой любви, как у меня к Адаму, ни у кого не было и не будет. Потому что так нельзя любить, чтоб вот так насмерть. Не живут после такого. Как дальше жить? Я сейчас во мраке и иду наощупь, света нигде нет… Лишь холод и пустота.

— Давай шажок за шажочком? Сначала поешь, а потом в душ?

Я перевернулась на другой бок, давая понять, что ее предложения меня совсем не интересуют. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, разве я многого прошу?

Не знаю, сколько прошло дней… Я встала с кровати и меня начало шатать от слабости, все поплыло перед глазами. Но страха не было совсем. Мне просто стало нечем дышать. Нужно выйти на улицу. На дворе ночь, а я задыхаюсь, не могу сделать вдох. Сердце грохочет в груди, а пульс в ушах, живот болит странными спазмами. Держась за стены, я спустилась на первый этаж. Я думала, что упаду с лестницы, но, нет, удержалась.

Мне нужно выбраться из этого дома, стены давят. А я ведь обожала это место. С ним связаны самые лучшие и самое ужасные воспоминания. Я была здесь счастлива. Но сейчас я чувствую, что, если проведу внутри хоть секунду — умру. Открываю входную дверь и делаю жадный глоток воздуха. Прислоняюсь спиной к стене. Сердце странно тянет. Трогаю себя в центре груди, чтобы убрать неприятные ощущения. Не помогает. Я жадно дышу снова и снова. Адам бы меня убил за мое поведение. Наверное, мне нужно поесть…

Я возвращаюсь в дом и слышу приглушенные голоса. Я не хотела подслушивать, но почему-то сделала это. В кабинете разговаривали отец и Тимерлан.

— Он мертв.

— Не верю.

— Мертв. Я пробил по своим каналам. Сегодня взорвали машину Адама, и он был внутри. Его больше нет.

Пустота.

Черная, холодная, страшная. Вот, что я ощущаю.

Он умер…

Я не верю, не верю, не верю!

Он бы не оставил меня. Говорил же, что придет за мной даже с того света.

Слез нет.

Наверное, я еще не до конца все поняла…

А потом меня раздирает от боли, не только от душевной, но я чувствую ее внизу живота. Что-то не так… Так не должно быть… Я кричу, и отец с дядей тут же выбирают из кабинета. Я хватаюсь за стену и смотрю вниз на свои джинсы… Между ног кровит.

И вот сейчас я начинаю чувствовать. Меня накрывает просто первородный страх и ужас.

— Папа, — только и могу сказать.

Отец подхватывает меня на руки и бежит в машину. Тим за руль, а мы на заднее сиденье. Я лежу на коленях отца и рыдаю. Я понимаю, я все понимаю. Умоляю, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Клянусь, что больше не доведу себя до такого состояния. Только пусть все будет хорошо…

Отец обнимает меня. Я кожей ощущаю его беспомощность. Мой