Возрождённые - Нора Томас

Мой план прост. Я буду доводить ее до предела, удерживая на краю, пока я не смогу этого больше выносить, пока ее разочарованные крики не станут для меня невыносимыми. Только тогда я переверну ее и отдам последнее наказание, прежде чем дать ей то облегчение, которого мы оба жаждем. Контроль, который у меня сейчас есть, укореняется глубоко в костях и позволяет мне полностью расслабиться и вжиться в свою роль.

Мой кончик пальца нежно описывает круги вокруг ее пульсирующего клитора, пока она не начинает умолять меня дать ей еще. Только тогда я убираю руку, прежде чем одним хлопком приложить ладонь прямо к ее ноющему центру. Она визжит мое имя наполовину от шока и наполовину от возбуждения. Жар у основания моей спины начинает распространяться, когда я смотрю, как она корчится в своих оковах.

Я уже не знаю, сколько раз доводил ее до края, только чтобы снова остановить, когда больше не мог сдерживаться. По плану я должен был отшлепать ее, прежде чем наконец дать то, чего она так жаждет, но я не в силах ждать ни секунды дольше. Я наношу последний, быстрый удар по ее влажной, дрожащей плоти, и когда она выгибается над кроватью, я вхожу в нее глубоко. Схватив перекладину, поднимаю ее вверх, пока она не оказывается у меня на плечах. Она выкрикивает мое имя, когда оргазм прорывается через ее тело без пощады.

— Вот так, малышка. Моя послушная маленькая шлюшка. До последней капли, выжми мой чертов член, — стону я, когда она сжимается вокруг меня, и от силы разрядки у меня темнеет в глазах.

Блядь, она совершенна.

Когда я наконец позволяю себе отдышаться после оргазма, приподнимаю с нее повязку и аккуратно стираю слезы, катившиеся по ее лицу. Она не плачет от грусти. Стоит лишь взглянуть на ее одурманенное блаженством лицо, и я понимаю — она просто перегружена, ее тело все еще дрожит от слишком сильных ощущений. Это естественная реакция после столь мощного всплеска.

Я отстегиваю ее лодыжки от распорок и мягко массирую их, не в силах удержать улыбку, глядя на ее распухшую, покрасневшую, до предела выебанную киску. Касаюсь губами ее лобка, легко, почти нежно, прежде чем подняться выше и освободить ее запястья. Она будет чувствовать это еще несколько дней. Ее глаза закрываются, хотя слезы все еще блестят на ресницах. Я захожу в ванную, быстро открываю кран, чтобы набрать воду, и возвращаюсь, подхватывая ее на руки.

— Шш-ш... ты справилась, малышка. Ты приняла меня просто божественно. Я так, блядь, горжусь тобой, Бу, — шепчу я ей на ухо, пока она постепенно перестает плакать и, моргнув, поднимает на меня взгляд.

— Что это было? — спрашивает она, глядя на меня с изумлением.

— Это было твое наказание за то, что ты не пришла со своей милой задницей на станцию ночью, — ухмыляюсь я.

— Нет, не это… слезы. Я ведь не грущу? — произносит она, смахивая их с щек, пока я держу ее на руках и несу в ванную.

Я проверяю температуру воды, и, убедившись, что все в порядке, медленно опускаю нас обоих в большую ванну, пока она не устраивается между моих ног, опершись спиной на мою грудь.

— Такое иногда бывает после слишком сильных ощущений, — тихо объясняю я. — Все эмоции наваливаются сразу, когда все заканчивается.

Я прижимаю ее к себе, укутывая своим телом, и просто держу так некоторое время, прежде чем начать омывать ее кожу — мягко, осторожно, насколько только могу.

— Так приятно... — бормочет она, наполовину уже засыпая.

Я осторожно омываю ее тело, потом наношу кондиционер на волосы и медленно расчесываю влажные пряди пальцами, чтобы распределить его равномерно. Ее дыхание выравнивается, тело полностью расслабляется и обмякает в моих руках.

К счастью, сегодня мне больше не нужно нигде быть, кроме как здесь — утонувшим в ней.

Глава 23

Прыгая по гардеробной на одной ноге, я безуспешно пытаюсь застегнуть ремешки на каблуках. Я собираюсь сопровождать Салли на бал пожарных. Ну, если вообще смогу правильно надеть эти туфли.

Мое платье глубокого сливового цвета. Атласный наряд длиной до пола облегает мои формы так, будто был создан специально для моего тела. Высокий ворот-халтер поднимается, обрамляя мое стройное горло, а вся спина остается обнаженной, и разрез доходит до середины бедра. Ткань едва прикрывает ямочки на пояснице, прежде чем опуститься до пола.

Оно изящно сексуальное, и я знаю, что Салли сейчас подавится собственным языком.

Я подобрала к наряду изящные золотые кольца и тонкий браслет. Туфли тоже золотые, обхватывают щиколотку и завязываются сзади, но ты когда-нибудь пыталась завязать ремешки на каблуках, когда на тебе платье, которое словно вшито прямо в кожу? Это, блядь, совсем не просто.

Мои волосы собраны в изящную прическу. Маленькие завитки идеально обрамляют мое лицо. Только вот сейчас я уже почти вспотела, пытаясь, наконец, завязать эти чертовы туфли.

Смирившись с поражением, я выхожу в гостиную, где Салли сидит на диване в своей парадной форме. Увидев меня, он слегка приоткрывает рот, а потом тихо свистит.

— Блядь, детка... — Он не успевает договорить, потому что мой каблук врезается прямо ему в грудь.

Инстинктивно его ладонь обхватывает мою щиколотку, а свободная рука начинает водить по внутренней стороне моей икры, вырисовывая неразборчивые узоры.

— Поможешь мне, а? — фыркаю я раздраженно. Хотя, признаюсь, это раздражение медленно тает, пока его пальцы продолжают скользить вверх и вниз по моей ноге.

Он смотрит на меня из-под слишком длинных ресниц и усмехается, затем, не говоря ни слова, аккуратно завязывает ремешок. Я пытаюсь отдернуть ногу, но его хватка не дает мне сдвинуться, и, не отрывая взгляда от моих глаз, он наклоняется и касается губами моей щиколотки — мягко, почти благоговейно.

Салли наконец позволяет мне поменять ногу, и он повторяет весь процесс снова. После того как целует вторую щиколотку и дает мне опустить ногу на пол, он выпрямляется во весь рост и поправляет китель.

В этих каблуках я как раз идеального роста, чтобы он мог поцеловать меня в лоб, почти не наклоняясь. Почти машинально я поднимаю руки к его черному галстуку и поправляю его. Он выглядит в своей парадной форме так чертовски хорошо, что мне хочется предложить немного поиграть перед выходом, но тогда мы опоздаем, а ему сегодня обязательно нужно там быть.