Ритуал Старлинга - Девни Перри

и сестру, чтобы держать меня в узде, а значит, это помогло ей выбраться из того борделя. Я нечасто их вижу, но всякий раз, когда он угрожает убить их, я, по крайней мере, знаю, что они все еще живы.

— И время от времени у нас с Голдингом бывают такие ночи, как эта, — сказал Дэр. — Ночи, когда нам не нужно притворяться.

Возможно, у них и не было преданности и секретности со стороны всех Мавинов, но у Джоди, Матиаса и Торы они были.

— У каждого из нас есть свои истории, — сказал Голдинг. — Но ты поняла смысл.

— Ты тоже должен тысячу зиллов? — спросила я.

— Две. — Он коснулся звездочки на своей щеке.

— Означает ли это, что, как только ты получишь деньги от моего отца, ты будешь свободен? — спросила я Матиаса.

Джоди рассмеялся так громко, что Фэйз выпрямился.

— Салем выигрывает. Если ты дашь нам тысячу зиллов, нам повезет, если мы увидим хотя бы половину этой суммы.

— Хватит говорить о Салеме. — Голдинг поцеловал Дэра в висок, затем откинулся на спинку седла и закрыл глаза.

Салем не собирался отпускать их, не так ли? И я подозревала, что, если он узнает об отношениях Дэра и Голдинга, каждый из них заработает еще по одной звездочке на своем лице.

У Джоди их было три. У Торы — пять.

В дневнике я читала, что она бросила свои доспехи и кожаную одежду в пустыне. Означало ли это, что когда-нибудь она освободится от Мавинов? Имела ли эта история какое-то отношение к тому, что брат Скор посоветовал мне найти воительницу?

— Ты знаешь Востеров? — спросила я.

Тора повернулась и уставилась на меня, ее искорки цвета хурмы засверкали в свете камина.

— Никогда больше не говори о братстве в моем присутствии.

Это… да.

Она встала и, не говоря ни слова, вышла из пещеры.

Дэр вернулся к чтению, а Джоди продолжал ухмыляться.

Боги, я устала от постоянного внимания. От пристальных взглядов и проверки.

— Что?

— Как тебе эта шкура? Я полагаю, ты знаешь, что это таркин?

Я так сильно стиснула зубы, что у меня заболела челюсть. Почему он не мог быть одним из тех Мавинов кто ушел?

— Ты не можешь оставить его себе, — сказал он.

Я потянулась к Фэйзу, поглаживая мягкую шерстку между его красными ушами, пока он продолжал жевать мясо.

— Это не твоя забота.

— Если это ради девочки, она только еще больше к нему привяжется. И нравится тебе это или нет, куколка, но он монстр. Избавься от него, пока он не натворил чего-нибудь, чего ты не сможешь исправить.

Джоди ошибался. Тут было нечто большее, чем когти и клыки.

Он не был безмозглым зверем, подчиняющимся инстинкту охоты и убийства. В моем маленьком монстре было что-то волшебное. Волшебство в том, что он дарил Эви комфорт и любовь. Волшебство в том, что он, казалось, понимал мое настроение и эмоции.

Фэйз мог бы сбежать в дикую местность бесчисленное количество раз за это путешествие, но он оставался, спрятавшись в своей переноске, в качестве нашего спутника.

— Я не жду, что ты поймешь, — сказала я. — И, как я уже сказала, это не твоя забота.

Фэйз навострил уши и выпрямился, забыв о еде.

Джоди открыл рот, готовый пустить в ход свой острый язычок, но прежде чем он успел заговорить, издалека донесся слабый звук.

Серия щелчков.

Мое сердце остановилось.

Бэарвульфы.

Джоди прижал палец к губам, вставая, когда Дэр подтолкнул Голдинга локтем, а затем они оба сделали то же самое. Матиас поднял свой лук и колчан со стрелами.

Дрожащей рукой я потянулась за мечом, выбралась из-под шкуры и поднялась на ноги.

Мы стояли неподвижно, прислушиваясь к ночи, но щелчки больше не раздавались.

— Вы ведь тоже это слышали, верно? — прошептала я.

Дэр и Голдинг кивнули.

Мгновение спустя в пещеру вошла Тора, вернувшаяся из леса. Выражение ее лица было каменным, а взгляд жестким.

— Бэарвульфы? — спросил Джоди.

— Ненавижу Генезис. Это проклятое королевство кишит бэарвульфами. — Она схватила свой топор, висевший рядом с седлом. — Я не могу сказать, сколько их. Они слишком далеко. Держитесь поближе к огню. Давайте посмотрим, сможем ли мы завести лошадей внутрь.

Я сглотнула, когда Голдинг, Дэр и Матиас последовали за ней из пещеры.

Огонь мог отпугнуть обычных монстров, но, если эти бэарвульфы были заражены Лиссой, пламя их не отпугнет.

Я перекрестилась Восьмерке и опустилась рядом с Эви.

— Не волнуйся, куколка. Ты в безопасности.

Нет, мы не были в безопасности.

Я закрыла глаза и провела пальцем по шраму на ладони.

И пока Эви спала, я всю ночь молилась, чтобы Рэнсом нашел нас.

Пока не стало слишком поздно.

Двадцать три

Каспия

Мир был залит кровью.

Рев Зендры сотряс стены крепости.

Мать рыдала над своим убитым ребенком. Мужчина пытался запихнуть свои внутренности, которые вываливались наружу, обратно в тело, падая на колени.

Куда бы я ни повернулась, везде был еще один бэарвульф. Зендра командовала ими, как армией смерти.

Она была чудовищем. С ее клыков капала кровь Андреаса.

Я посмотрела на его безжизненное тело у своих ног.

И поприветствовала объятия Божества.

Я проснулась со слезами на глазах.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где я.

Озарт. Скеншон. Номер в любимой гостинице Андреаса.

Мы столько лун провели под звездами, что в марлевом покрывале вокруг кровати было почти душно. Хотя сквозь прозрачную ткань я могла видеть остальную часть комнаты, она все равно казалась слишком похожей на стены.

Не зря в окнах нашего дворца в Шоу не было стекол, защищавших от непогоды. Представители рода Старлингов не любили чувствовать себя запертыми в клетке.

Мое лицо покрылось испариной, простыни прилипли к коже.

Рука Андреаса лежала на моих бедрах, он крепко спал на животе. Он казался таким умиротворенным, таким невероятно красивым и расслабленным.

Ему не требовалось много времени, чтобы заснуть. Он прижимал меня к себе и зарывался лицом в мои волосы. Тогда, прежде чем я успевала досчитать до десяти, он уже засыпал.

Я завидовала ему. Чем чаще у меня возникало видение его смерти, тем больше я боялась заснуть.

Это случилось шесть раз.

Я ненавидела цифру шесть.

По мере того как видение повторялось, детали становились все четче и яснее.

Когда он умер, его волосы были короче и подстрижены над ушами. На подбородке виднелся тонкий шрам. Его золотое обручальное кольцо было инкрустировано янтарем того же цвета, что и искорки в