Жестокий развод - Диана Рымарь

— Конечно же нет, я хочу быть его мамой, заботиться… Ты еще увидишь, какая я замечательная мама, ты еще поймешь…

— Вот и хорошо, — лучезарно ей улыбаюсь. — Гризельда поможет тебе освоиться.

— Но есть же вещи, которые никакая уважающая себя женщина не должна делать сама…

— Какие же это вещи? — Я веду бровью.

— Ну, эм, попу мыть, например…

Как сложно жить без пистолета.

— Зара, открою тебе страшный секрет. Все матери моют попы своим детям. Твоя мать стопроцентно мыла попу тебе, а ее мать ей. Так устроен мир, дети едят и какают, прими это.

Зара смотрит на меня как баран на новые ворота.

— Но у меня же аллергия, я же тебе говорила…

— Прими антигистаминные. — Спускаю ее с небес на землю.

Понимание приходит к ней мучительно долго. Она просто стоит, молчит и хлопает ресницами. Видимо, осознает, проникается. Наверное, надо было с ней как-то мягче, но мягче я не могу. Очень уж бесит.

— Еще вопросы есть? — спрашиваю с прищуром. — Если нет, то я пошел гулять с ребенком.

— Есть вопросы. — Она тут же оживает. — Даниэль, пришли, пожалуйста, денег, а то все закончились. А мне очень нужно. И кредитки почему-то не действуют.

Почему-то, ага.

Потому что я позаботился о том, чтобы эта мадам не могла больше взять в кредит даже шоколадку. Ибо не хрен брать в кредит всякие там тиары. Да, да, я об этом узнал и уже отправил счет тестю.

— Зара, я перевел тебе денег на житье-бытье еще вчера, после того как уехал. Ты счет проверяла?

— Пф-ф-ф, — она посмеивается. — Я уже все потратила, Даниэль, там немного было.

— Что?! — Я возмущенно на нее смотрю. — Вообще-то, я снабдил тебя приличной суммой, это было тебе на месяц, я добавил к переводу приписку.

— Не видела никакой приписки, — качает она головой.

Типа дура дурой.

— На что же ты спустила сумму? — Хмурю лоб. — Ты ведь даже из квартиры не выходила! Что такого дорогостоящего тебе могло понадобиться, я ведь специально проконсультировался у специалиста и купил все-все, что только могло понадобиться Дану!

— Наш сын не будет ходить в том отребье, которое тебе подсунули консультанты. Я мать, и я знаю лучше…

— Я выбирал только люксовые фирмы, специально озаботился, все изучил.

У меня была для этого масса времени, пока сидел в больнице и наблюдал за тем, как Дан учится дышать.

— Фирмы одежды, которые ты выбрал, не брендовые. — Зара щурит глаза.

Вот это предъява так предъява.

— Я больше не намерен давать тебе денег на всякую хрень, — цежу строго.

— Я не на хрень прошу, — машет рукой Зара. — Только на самое необходимое. Мне много не надо, но после роддома мне необходима хотя бы пара дней в спа, еще новый гардероб для мамочки и…

Даже слушать весь этот бред не хочу.

Вызываю Гризельду Людвиговну и прошу собрать Дана на прогулку.

* * *

Мы с Гризельдой Людвиговной гуляем с коляской по скверу, располагающемуся недалеко от квартиры.

Внимательно слушаю отчет, который она для меня подготовила:

— Говорит, что быстро утомляется и еще не отошла от операции, но я видела, как она качает пресс, так что я думаю…

— Врет, — киваю. — Наблюдайте за ней дальше, продолжайте работу по обучению, как ухаживать за ребенком.

— Продолжаю, — кивает няня.

— Зара упомянула, что купила какие-то вещи ребенку, это так?

— Смех и грех, Даниэль Давидович. Заказала какую-то псевдо-брендятину, сплошная синтетика. Я ей говорила, что ребенка лучше одевать в хлопок, но не слушает. Пришлось самой потом по-тихому в нормальное переодевать.

— Вот как. — Я щуру взгляд. — А себе что-то покупала?

— Немецкое массажное кресло и какую-то висюльку на ногу, браслет кажется. Инкрустированный бриллиантами.

— Ясно…

Я так плотно сжимаю челюсти, что у меня начинают болеть скулы.

Начинаю понимать некоторых мужей, которые убили своих жен.

Какое-то время мы идем молча, затем выдаю новые ценные указания для няни:

— Вам придется взять на себя еще некоторые обязанности. Вы теперь будете ответственны за деньги на содержание ребенка и покупку необходимого для Зары Ваановны, — сообщаю ей. — Продукты, средства личной гигиены, оплата коммуналки и прочее. Заре Ваановне доступ к деньгам теперь будет закрыт.

— Ей это не понравится, — качает головой Гризельда.

— Очень на это надеюсь, — киваю ей.

А что, пора Заре выучить такое слово, как экономия.

Глава 42. (Не)детские игрушки

Даниэль

На следующий день я снова на посту — пришел с проверкой к своему малышу.

Ожидаю увидеть в прихожей Зару, заранее морщусь, предчувствуя, как она повиснет на мне.

Однако встречает меня лишь няня.

— Даниэль Давидович, Зары Ваановны дома нет.

— Где же ее сиятельство изволит шляться? — меряю взглядом няню. — Гуляет с ребенком? Что-то верится с трудом.

Гризельда поджимает губы и указывает на коляску, что стоит в прихожей.

Версия о том, что мамочка решила прогуляться с сыночком, растворяется в воздухе.

— Ушла на маникюр, — пожимает плечами няня. — Сказала, что ненадолго, но ее нет уже четыре часа.

Хмурю лоб.

— Вы выдали ей деньги на салон?

— Нет, что вы, — машет головой няня. — Вы же сказали, только на необходимое. Я сама себе делаю маникюр, например. Но Зара Ваановна устроила сцену и все равно ушла. Видимо, у нее были какие-то свои деньги.

— Ясно.

Я плотно сжимаю челюсти.

Прохожу в гостиную, отмечаю, что со стены исчез телевизор.

— Куда делась плазма? — указываю ну пустую стену.

— Что-то забарахлила, — извиняющимся тоном отвечает Гризельда. — Зара Ваановна вызвала мастера, плазму забрали чинить, я оплатила стоимость ремонта. Вас беспокоить по пустякам не стала. Или надо было сообщить?

Машу рукой:

— Это мелочи. Дан спит?

— Спит, зайчонок.

Няня допускает несусветную по ее меркам вольность — слегка растягивает губы в улыбке. Это, пожалуй, самое фривольное выражение лица, какое я у нее видел.

Про себя усмехаюсь.

Похоже, маленький Даниэль нашел путь к каменному сердцу Гризельды Людвиговны.

Иду в детскую и пару минут просто любуюсь малышом.

Такой он безмятежный, когда спит, трогательный до тахикардии. Укрыт одеялом с зайчиками, на нем красуется белая шапочка, которая, впрочем, ему чуть велика.

С тех пор как Дан стал расти и поправляться, вообще милеет на глазах, хотя до щекастого откормленного бутуза ему далеко.

Однако, когда присматриваюсь к пацану внимательнее, подмечаю, что вместо того, чтобы набрать вес, он вроде как похудел. Или это лицо схуднуло? На правой щеке какая-то сыпь. Сам бледный…

Подзываю няню, тихо ей выговариваю, чтобы не разбудить малыша:

— Гризельда Людвиговна, объясните, пожалуйста, почему малец такой бледный? Слабый, кажется.