Жестокий развод - Диана Рымарь

С запозданием до меня доходит фраза тестя: «Мы тебе дочь доверили! Думали, может, хоть ты сделаешь ее немного рачительней…»

Рачительней, мать вашу?

Это типа я должен был научить ее экономить деньги? А с хрена ли это должен делать я? Воспитанием вроде как должны заниматься родители. И, для протокола, я пытался. Только если Зару что и остановит, так это смирительная рубашка.

Как же теперь Дан… Мой мальчик родной, любимый, дорогой.

Сердце рвется в лоскуты.

Как она там с ним будет обращаться? Хорошо если няню наймет. А если денег пожалеет? Если оглядеться по сторонам, то видно — дева на подсосе. Баблодозы не хватает очень сильно, раз даже позарилась на мебель и бытовые приборы. Она квартиру по кирпичику разобрала! Видно, отец не слишком балует ее, раз опустилась до такого. Как такая станет заботиться о ребенке?

Мне так хреново, что хочется выть.

Аж трясет от всего случившегося.

В этот момент я будто бы слышу плач. Слабый такой…

Как на последнем издыхании. Словно ребенок уже наорался, смертельно устал и вот пытается снова начать плакать, но сил уже не осталось.

Глюки, что ли?

Но я снова слышу слабый всхлип.

Как очумелый, несусь в детскую.

Вскоре выясняю, что Зара все-таки не все забрала.

Она сына мне оставила.

Одного в квартире. Неизвестно, сколько часов назад.

Глава 43. Про ответственность

Даниэль

Я смотрю на белую колыбель, которая стоит посредине совершенно пустой комнаты, и сжимаю кулаки до хруста.

Дан слабо шевелит рукой. Видит меня и издает слабый писк.

Все, на что способен…

Мой любимейший, новорожденный сынок провел в детской один неизвестно сколько времени!

— Дан! — громко кричу и бросаюсь к нему.

Малышу сейчас не злость моя нужна, а забота.

Все чувства в жопу, сейчас время действовать.

Поднимаю ребенка, понимаю, что у него полный подгузник.

Оборачиваюсь к комоду, наверху которого у нас находился пеленальный столик, я специально такой выбирал для удобства.

С диким выражением лица озираюсь.

И понимаю, что никакого комода в комнате нет.

До меня не сразу доходит из-за шока от всего случившегося, но детская оказывается такой же разграбленной, как и гостиная. Здесь, кроме колыбели, ничего больше нет.

Зара забрала детский шкаф! И вещи собственного ребенка…

Это зашквар.

Это ничем не оправдать.

Это какой же надо быть моральной уродкой, чтобы…

Морщусь от скрипа собственных зубов.

Хватит.

Мне сейчас не бывшую надо костерить.

Мне сейчас ребенка спасать надо!

— Подожди, мой хороший, — пытаюсь его успокоить. — Минута, и все будет, мой родной…

Действую решительно.

Иду на кухню, проверяю шкафы. Хоть их Зара не утащила, наверное потому, что встроенная кухня — вряд ли подходящая вещь для продажи.

Нахожу початую банку детской смеси. Радуюсь находке ровно до тех пор, пока не понимаю — чайник эта сука тоже забрала. А как без него сделать кипяченую воду нужной температуры, чтобы развести смесь? Посуду и кухонную утварь она также утащила, ведь все люксовых фирм.

Это звездец какой-то…

Впрочем, есть в этом городе место, где для малыша найдется все необходимое и даже больше.

Наш с Катей дом, в котором я оборудовал целых две детские.

Одна для Дана — уже закончена, вторая для Катиного малыша, там еще не все украшено как надо, поскольку я не знаю пол ребенка.

Так вот, в комнате Дана есть все: пеленальный столик, запас подгузников, сменная одежка, одеяло. Вообще все. И даже еду, по совету Гризельды, я тоже вчера прикупил — так, на всякий пожарный, если Зара не образумится, как я думал.

Хотел предложить забрать к себе Дана на выходные. Собирался взять его с Гризельдой, само собой, но получится без.

Вот только до моего дома отсюда больше часа езды.

Больше гребаного часа по всем пробкам!

Я не позволю, чтобы мой пацан еще целый час голодал! У него даже орать и то сил нет, а я знаю, какой звонкий у него может быть голосок.

Заказываю доставку подгузников на дом.

Потом беру смесь и иду прямиком к соседям.

В квартире справа живет семейная пара в летах. Они шокированы тем, что я появляюсь у них на пороге с младенцем и банкой смеси наперевес. А делать-то что?

Прошу у них шприц и миску, где можно развести смесь.

Мне в три секунды выдают все, что требуется.

Развожу смесь вместе с пацаном на руках.

Благо наука не слишком сложная, на банке написана инструкция.

Я триста раз видел, как Дана кормили из шприца в роддоме. У него слишком маленький ротик, и обычная бутылочка не подойдет, а где я сейчас возьму ту, что со специальной соской? Ее в ближайшем супермаркете не продают.

Шприц — это реально выход в нашей непростой ситуации.

Малыш ест жадно и долго. Потом так же долго плачет и срыгивает почти все, что я ему скормил.

Наконец доставляют подгузники.

Хозяйка дома стелет мне белое махровое полотенце прямо на кухонный стол, чтобы я переодел мокрого ребенка.

Тут-то и выясняется, что с подгузниками я начудил. Заказал самые маленькие, но даже они оказываются безнадежно велики для маленькой жопы моего сына. Надо было заказывать подгузники другой фирмы. Впрочем, это лучше, чем ничего.

Я благодарю хозяев и ухожу с уснувшим ребенком на руках.

Спускаюсь к машине, достаю из багажника автолюльку, устраиваю Дана, везу домой, теперь уже навсегда.

По приезде первым делом начинаю подбор няни. Ведь из меня нянька не ахти, я никогда не сидел один с ребенком.

Бегло просматриваю сайты, где в прошлый раз искал няню для Даниэля.

Нахожу пару приемлемых анкет.

Но в первую очередь звоню не няням, нет.

Набираю номер своего юриста, прошу консультацию на тему оставления грудного ребенка без пригляда. Ну не может быть, чтобы за такое не было никакой ответственности!

Юрист внимательно выслушивает мою ситуацию, консультирует.

Оказывается, за то, что вытворила Зара, и вправду полагается статья, причем при желании можно пришить не одну статью. Там разброс вариантов ответственности от штрафа до принудительных работ, и даже уголовная ответственность.

После разговора с юристом я с добрую минуту скриплю зубами, прокручивая в голове все события сегодняшнего бесконечного дня.

Как-то сам собой набирается номер тестя.

Потому что меня колбасит, потому что с каждой минутой ситуация догоняет все больше и больше. Потому что я, на хрен, взорвусь, если буду держать все в себе.