Паган - Джессика Гаджиала

— Роберт, я только и делал, что...

— Ты бы ни перед чем не остановился. Вот и вся мысль. Ты ничего не делал.

— Я твой отец, и тебе пора перестать вести себя как наглый ребенок и стать мужчиной.

При этих словах я усмехнулся. — Ты что, не слышал, пап? Шейла сделала из меня мужчину много лет назад. Ну, знаешь, во время одной из твоих бесконечных командировок.

— С тобой как с кирпичной стеной разговариваешь, — проворчал отец, обращаясь к деду, который с интересом наблюдал за мной с тех пор, как я начал говорить. — Послушай, в двадцать один год ты вступаешь в права наследования, и я не могу с чистой совестью отдать их избалованному мальчишке, который не собирается делать то, что от него ожидают.

Я поджал губы, откинулся на спинку стула, допил виски и поставил стакан на край стола, слегка наклонившись вперед. — Мне не нужны ни твои гребаные деньги, ни обязательства, которые с ними связаны. Забирай их и засунь себе в задницу. Ты и твои деньги мне не нужны. Я сам найду свой путь в жизни.

С этими словами я ушел, не взяв с собой ничего, кроме одежды и кошелька, в котором было ровно столько денег, чтобы снять номер в отеле на неделю.

Я не оглядывался.

Я не звонил ни по праздникам, ни в дни рождения.

Я не просил ни цента.

Я не появлялся на важных мероприятиях, даже на похоронах отца, который умер от сердечного приступа прямо на поле для гольфа. Я узнал об этом только из новостей.

Следующую неделю я просидел в своем дешевом гостиничном номере на побережье Навесинк, работая вышибалой в клубе на окраине города, потому что владельцы ценили мою бесстрашность и ярость.

Я проработал там много лет.

Именно там я впервые встретил Росса Уорда.

Он проходил мимо входа в переулок, где я дрался с каким-то придурком, который прижал случайную женщину к стене и засунул руку ей под юбку.

— Ты всегда так взрываешься во время драки или он схватил твою девушку за задницу?

Я медленно встал, вытер пот со лба окровавленной рукой и полез в задний карман за сигаретой и зажигалкой.

Я пожал плечами. — Мне еще не выплатили зарплату, — сказал я. Злость во мне в основном была вызвана тем, что из-за этого я не смогу зайти к Чазу, как планировал, найти какую-нибудь юбку и отвести ее в отель, чтобы опробовать свои простыни. — А потом этот придурок наложил лапы на девушку в баре. Его лицо показалось мне подходящим местом, чтобы выместить свой гнев.

Мужчина слегка улыбнулся. — Обычно мне больше нравятся отчаявшиеся, но и на долю тех, кто просто злится, я тоже не прочь посмотреть.

— Это что, предложение о работе? — спросил я, пиная идиота, который, упав на четвереньки, катался по земле. — Еще раз покажешься здесь, и я заставлю тебя питаться через зонд, ублюдок. — Это была угроза, и не пустая, но мой голос звучал спокойно. Я выплеснул всю свою ярость.

— Это шанс пройти собеседование на работу. Слышал когда-нибудь о Хекс? — Увидев, что я удивленно поднял бровь, он полез в карман и достал визитку, на которой были только его имя и адрес. — Теперь знаешь. Завтра в девять.

И вот я пришел на собеседование, и ринг был таким скользким от крови, что его пришлось отмывать из шланга.

Но зато у меня появилась работа.

Впервые за много лет мне не нужно было беспокоиться о деньгах, я не жил от зарплаты до зарплаты. Росс Уорд платил нам неплохие гонорары. А я, что ж, привлекал публику своей особой манерой животной жестокости.

Я сменил имя.

Я полностью избавился от всего, что связывало меня с прошлым.

Довольно скоро у меня накопилось достаточно денег, чтобы снять нормальное жилье, всего лишь квартиру, но, по крайней мере, там я платил за месяц, а не за ночь.

Примерно в это же время я получил по почте письмо, впервые за все время, на бумаге.

Я узнал почтовую бумагу, как только достал письмо из почтового ящика. Только семья Скоттов могла позволить себе такую дорогую бумагу, похожую на льняную, с тиснением и каллиграфией.

А поскольку в живых остался только мой дед, я решил, что письмо от него.

«Язычнику» Ричарду Скотту,

Я искал тебя шесть лет, с той самой недели, когда ты сбежал. После смерти твоего отца я с новой силой взялся за поиски, ведь ты был моим единственным живым потомком. Но частные детективы сообщили мне, что ты мог быть где угодно, и никаких следов тебя не было.

Лишь на этой неделе ты наконец появился на их радарах. На побережье Навесинк, где же еще. Всего в получасе езды.

Я понимаю, что тебе нужна свобода. Я уважаю твое стремление добиться всего самостоятельно. Думаю, твой отец, несмотря на все свои возражения, тоже восхищался этим.

Судя по всему, ты стал упрямым и своенравным, и поэтому я не жду, что нас ждет теплая встреча.

Но я пишу тебе, чтобы сообщить, что в двадцать один год ты стал полноправным наследником. Прилагаю реквизиты для получения скромной суммы, которой ты волен распоряжаться по своему усмотрению.

С уважением,

Ричард Скотт-старший.

Та «скромная сумма», о которой он писал, составляла пять миллионов долларов. И для него это действительно была скромная сумма. Это все равно что если бы обычные бабушка с дедушкой подарили вам пятьсот баксов на выпускной в школе.

Но таких денег у меня еще никогда не было.

И я поддался искушению. Мне так хотелось забрать все, придумать, как их вложить, может быть, спросить совета у Уорда, ведь он жил на широкую ногу.

Но в итоге я просто снял деньги со счета, чтобы купить дом на побережье, решив, что они должны обеспечить меня настоящим домом, впервые в жизни.

Остальные деньги так и лежали на счету.

Пока я не снял их для Кеннеди.

Дело в том, что я родился в богатой семье. Я даже не знал, что такое голод. Даже когда я оставил все это в прошлом, все просто... встало на свои места. Я неплохо зарабатывал в Хекс и у Приспешников, зарабатывал даже больше, чем мне было нужно, поэтому я без зазрения совести тратил деньги на внедорожники, которые, как я знал, будут разбиты вдребезги, и на спортивные автомобили, которые стоили неоправданно дорого.

А еще была эта женщина, эта чертовски удивительная, красивая, стойкая женщина, которую