Мой грязный эксклюзив - Кэти Андрес

— Ох и натворили же мы делов Баженов.

— Да пиздец просто.

Глава 43

Тридцать седьмая неделя.

К этому моменту мой живот приобрел такие габариты, что я могла бы смело подрабатывать ледоколом.

Я не ходила, я перекатывалась.

Витя же последние месяцы существовал в режиме «одержимый параноик». Он собрал в роддом три баула размером с челночные сумки из девяностых (кажется, там был даже генератор и сухпаек), а Вадима он задолбал так, что тот велел мне ложиться на плановую госпитализацию, просто чтобы спасти остатки своей нервной системы.

И вот, прекрасное солнечное утро. Баженов выгружает меня из джипа у входа в элитный перинатальный центр.

Мы делаем ровно три шага к стеклянным дверям. Внутри меня что-то делает тихое «чпок». И в следующую секунду по моим ногам, прямо на начищенную плитку крыльца, с характерным звуком выливается ведро воды.

Я замираю.

— Ну, поехали, — выдыхаю, хватаясь за поясницу, которую тут же стягивает первая мощная схватка.

— Куда поехали? — Баженов тупо моргает, оглядываясь на джип. — Мы ж только приехали.

Его взгляд опускается на лужу между моих ног. Брови сурово сдвигаются.

— Карин, ну е-мое, тут лужа. Ты ноги промочила. У них тут трубы, что ли, прорвало? За что я бабки плачу? Сейчас пойду разнесу главврача…

— Воды у меня отошли, идиот! — рявкаю, чувствуя, как боль набирает обороты.

Навстречу нам уже выбегают две медсестры с каталкой. Оценив масштаб трагедии на полу, одна из них весело щебечет:

— Ой, какие мы стремительные! У вас партнерские роды, папаша?

— Да!

— НЕТ! — в ужасе орет Витя, делая шаг назад, словно каталка — это колесница дьявола.

Я вскидываю руку и мертвой хваткой вцепляюсь в воротник его дорогущего кашемирового пальто. Тяну на себя с такой силой, что этот шкаф покорно сгибается пополам.

— Даже не думай сбежать, Баженов! — шиплю ему в самое лицо с интонацией серийного убийцы. — Ты будешь стоять там и смотреть! Смотреть, на что ты меня обрек на старости лет своей гиперрепродуктивностью!

— Какая старость, Карина, тебе рожать сейчас, пусти пальто, я щас сам рожу от страха! — блеет грозный Баженов, пока медсестры, хихикая, грузят меня в кресло и волокут в лифт.

Через три часа я была готова продать душу дьяволу, лишь бы это закончилось.

Витя, упакованный в стерильный халат, бахилы по колено и шапочку, из-под которой торчали ошалевшие глаза, стоял у моего изголовья. Он был зеленоватого оттенка и дышал чаще, чем я.

— Баженов, я тебя ненавижу! — ору я дурниной, сжимая его руку так, что у него, кажется, хрустят кости. — Чтоб я еще раз… Да чтоб у тебя отсохло всё! Если ты ко мне еще раз подойдешь без справки о вазэктомии, я тебя кастрирую ржавой ложкой!

— Понял-понял, маленькая моя! — судорожно кивает Витя, свободной рукой вытирая пот со своего лба. — Сам всё отрежу! Завтра же! Хочешь, прямо сейчас врачей попрошу? Только дыши, Карин, ну еб твою мать, дыши как учили! Собачкой!

— Сам дыши собачкой, кобелина! А-а-а-а!

— Тужимся! — командует врач.

И тут Витя, видимо, решив, что он должен контролировать весь процесс, делает фатальную ошибку. Шаг в сторону и заглядывает туда. В эпицентр событий.

Его глаза расширяются до размеров суповых тарелок. Он фасует воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, и в ужасе отшатывается назад, врезаясь спиной в шкафчик с медикаментами.

— Твою ж налево… — хрипит Баженов сдавленным фальцетом. — Карина… Там же… там всё порвется! Это как врата в Мордор! Я же теперь спать по ночам не смогу никогда в жизни! У меня травма!

Спустя пятнадцать минут ада раздается первый крик.

— Мальчик! Отличный пацан! — радуется врач. — Так, мамочка, не расслабляемся, брат в пробке стоит, давай!

Второго я выплевываю на одном голом адреналине и злости на мужа. Двойной крик заполняет палату. Меня отпускает. Я откидываюсь на подушки, чувствуя себя так, словно по мне проехал асфальтоукладчик. Туда-обратно.

— Ну что, папаша? Очнулись? — весело спрашивает врач, щелкая блестящими медицинскими ножницами. — Идите пуповину перерезать. Сыновья-богатыри!

Витя, услышав слово «сыновья», немного расправляет плечи. Кровь чуть-чуть возвращается к его бледному лицу. Мужик. Отец. Надо соответствовать.

— Да. Конечно.

Он подходит к столу. Доктор протягивает ему ножницы и указывает на пуповину, измазанную в крови и слизи.

Баженов смотрит на ножницы.

Переводит взгляд на пуповину. Снова на ножницы.

Вся его альфа-самцовость улетучивается за секунду.

Глаза закатываются так далеко, что становятся видны только белки. Издав какой-то тонкий, совершенно не мужественный писк, двухметровый Баженов теряет сознание и рушится на кафельный пол. Плашмя. Как спиленный дуб. БАМ!

В палате повисает секундная тишина, прерываемая только кряхтением младенцев.

Доктор с открытым ртом смотрит на поверженного гиганта.

Я с трудом приподнимаю голову с подушки, смотрю на раскинувшего руки и ноги мужа и тяжело вздыхаю.

— Доктор… — сиплю я.

— Что делать⁈ — пугается медсестра.

— Повесьте на него табличку «Осторожно, мокрый пол» и не трогайте.

Врач непонимающе моргает.

— За последние месяцы это первый раз, когда он заткнулся и перестал меня бесить, — устало, но с наслаждением улыбаюсь я. — Пусть полежит. Хоть в тишине кайфану.

Секундная пауза — и вся бригада, включая сурового доктора, взрывается хохотом, который заглушает даже вопли новоиспеченных Баженовых.

Эпилог

Некоторые женщины тают от бриллиантов, другие теряют волю при виде щенков или путевки на Мальдивы. Моя слабость была куда прозаичнее и, чего уж греха таить, куда горячее.

Идеально прокачанные мужские тела.

Как фитнес-тренер, я могла с закрытыми глазами определить процент подкожного жира, просто пощупав чужой бицепс. Но теперь эта слабость имела конкретное имя, штамп в моем паспорте и привычку разбрасывать носки по спальне.

Мой муж. Мой Мr. V.

Свой знаменитый канал Витя, к огромному разочарованию тысяч страждущих подписчиц, удалил. Танцевать в клубах тоже перестал — статус солидного бизнесмена и отца семейства обязывал. Зато теперь у нас был свой собственный, огромный фитнес-клуб премиум-класса. И вот там Баженов отрывался по полной: он вел авторские программы для женщин, виртуозно совмещая жесткие силовые тренировки с танцами.

Клиентки на его занятия записывались за полгода вперед и текли прямо на ковриках для йоги, но смотрел он только на меня.

А еще… Мr. V никуда не исчез.

Просто теперь свои откровенные видео он снимает эксклюзивно для одной-единственной зрительницы.

Для меня.

И прямо сейчас, пока в нашем доме царит редкая, почти оглушительная тишина, я лежу посреди огромной кровати, смотрю на экран телефона и занимаюсь откровенными непотребствами.

Точнее, беззастенчиво ублажаю себя, глядя, как мой великолепный муж на записи