Влюбить дракона! С гарантией… - Дарина Ромм

Я протянула руку и с силой толкнула стоявшую на пути Гвену.

— Пошла прочь с дороги!

Даже не посмотрев, куда она отлетела, пошатываясь, подошла к кровати. Села на край, взяла Амели за безжизненную ладошку. Сжала ее тонкие, ледяные пальчики и зашептала:

— Мели, сестренка, это я. Твоя Рокси… Я приехала в гости. Открой глазки, родная. Пожалуйста!

— Не откроет, — мрачно произнесла вставшая за спиной Нита. — Целители все утро пытались хоть что-то сделать, но только хуже все стало.

— Где они? Я хочу поговорить с ними.

— Сбежали. Как поняли, что ничего сделать не могут и денег им у нас больше не заработать, так собрали свои саквояжи, мантии свои целительские подобрали и побежали из поместья. Только пятки засверкали. Дряни! — припечатала Нита.

Я покачала головой:

— Не верю! Не может такого быть, чтобы Амели умерла. Я… я… Кусарик, быстро ко мне! — закричала я, вдруг вспомнив, как когда-то фафлик говорил, что подлечил Роксану. Может, и сейчас он поможет? Если придет, конечно, я ведь не уверана, что ведьма. Вдруг это модистка выдумала. Но не желая сдаваться, в отчаянии повторила: — Кусарик, ко мне! Пожалуйста!

— Здесь я, — раздался мрачный ответ, и на кровать к Амели запрыгнуло пушистое тельце.

Фафлик принялся ходить вокруг сестры, шумно втягивая носом воздух. Потом запрыгнул ей на грудь.

— Я попробую помочь, Роксанка. Но сильно не рассчитывай — тут такое проклятье, что даже у принца твоего и то полегче будет… Тем более… — не договорив, Кусарик свернулся клубочком, закрыл глаза и словно заснул.

А я осталась сидеть и смотреть на бледное лицо сестры, кусать до крови губы и думать, как я смогу жить, если по моей вине ее не станет?

Глава 66

Прошло несколько часов, сколько точно — я не знала. Все это время я сидела, грея ледяные пальчики Амели в своих ладонях. Сначала пыталась разговаривать с ней, надеясь добраться до ее сознания. Но потом Кусарик открыл глаза и недовольно велел: «Помолчи, Роксанка, мешаешь своими слезами».

Я не плакала, во всяком случае, мне казалось, что глаза у меня сухие, но замолчала. Просто сидела и молилась святой Малессе, покровительнице женщин и детей.

Когда совсем стемнело и Нита зажгла в спальне лампы, Кусарик открыл глаза. Усталым движением стек с груди Амели и, глядя на меня печальными глазами, признался:

— Не поможет ей моя сила, Роксана. Тут другое надо, совсем другое, — и исчез, оставив меня в полном отчаянии.

На плечо мне легла ладонь, и Нита прошептала:

— Пойдемте, госпожа, вам поесть надо. Тут вы ничего поделать уже не можете.

— Есть не хочу, — я стряхнула ее руку с плеча и встала. — Пойдем в другую комнату, Нита, и расскажешь, что у вас случилось. Почему ты обвиняешь няньку в… болезни Амели? И что за сестра, которую ты упоминала?

Вздыхая, Нита прошла за мной в соседнюю спальню, села на стул и заговорила.

— Сестра есть у Гвены, только они редко общаются.

— Я вообще никогда не слышала о ней.

— Говорю же, редко видятся. Они не родные, а троюродные, что ли. Наша Гвена уж на что противная, только сестрица ее еще хуже — шпионка она. Из тех, кто сначала втирается важным или высокородным людям в доверие, работает у них в доме или дружить с ними начинает. Но на деле секреты их вынюхивает.

— Не слышала о таких, — призналась я. — А зачем… вынюхивает?

— Так потом газетам эти секреты продает, или еще кому-нибудь, кто заинтересован в сведениях.

— В «Столичный звонарь» продает? — почему-то мне пришло именно это название.

— В разные, как я поняла, — Нита начала вздыхать и осенять себя знаком оберега от темных сил.

— Дальше что?

— Так вот… не знаю уж как, но узнала эта дрянь, что вы не к друзьям погостить уехали, а в… дом холостому мужчине жить, — тут горничная страшно смутилась и замолчала.

Я слабо улыбнулась.

— Не жить, Нита, а работать. Мне пришлось отрабатывать стоимость артефакта, которым лечили Амели в прошлый раз. Он очень дорогой.

— Да я так и подумала, а вот Бэзи Плах свои выводы сделала, конечно, — Нита зло скривила губы.

— Бэзи Плах? Плах? — переспросила я, услышав фамилию. У помощницы Эдварда, которую я сменила на должности, фамилия была Плах. Она пыталась отравить меня гнилостным туманом, потому что не хотела оставлять место в замке принца…

— Плах, да. Страшная такая, нос как клюв, глаза птичьи, злющие.

— Волосы рыжие?

— Крашеные! Жуткий цвет, — женщина издала горлом звук, будто ее тошнит.

— Что было дальше? — поторопила я ее и подумала, что нужно обязательно рассказать Эдварду, кто у него был помощницей. Уверена, Плах выведывала какие-то секреты, и принцу стоит об этом знать'.

«Да, если увижу его еще когда-нибудь, обязательно расскажу. Или письмо напишу», — решила я. Почему-то мне казалось, мы больше не увидимся. Ведь не просто так принц улетел сразу, как высадил меня у крыльца дома. Зачем я ему со своими горестями? Наверняка полетел к отцу уговаривать развести нас, отменить свое решение с нашим браком. Иначе давно был бы здесь. Ведь мы обязаны проводить ночи рядом, в одной комнате или соседних. А раз не вернулся ко мне, значит отец аннулировал этот брак.

— Что произошло дальше, Нита? — вернулась я к рассказу горничной.

— А то случилось, что сначала Гвена, мерзавка такая, рассказала вашему жениху, что вы… незаконнорожденная, госпожа Роксана. И что не наследуете титул, потому что… В общем, потому что госпожа Амели теперь здоровая стала и баронство будет ей принадлежать, когда она вырастет.

— Да, так и должно случиться, — кивнула я согласно. — Значит, это Гвена сказала Филлипу о моем происхождении… Зачем?

— Так чтобы развести вас, госпожа Роксана. Жених-то ваш, уж простите, не на глазки ваши красивые позарился, не на личико милое и характер добрый. Ему это все ни за каким духом не интересно. А вот титул и земли папеньки вашего — это да, это ему нравилось. А Гвена только и рада вам напакостить.

— Филлип расторг помолвку, Нита.

— Так я знаю об этом. И маленькая госпожа Амели узнала. И кто все это сделал — тоже стало известно. Как же малышка плакала и ругалась на няньку!

— Я убью Гвену! Не за себя, за слезы Амели. Только сначала скажу ей спасибо, что развела меня с этим… Бардольским, — произнесла я с ненавистью.

— Так вы не расстроились, госпожа Роксана⁈ — обрадовалась Нита.

— Только сначала. Но потом… нет, даже обрадовалась, — я невольно засмеялась, вспомнив кондитерскую, перепуганную физиономию бывшего женишка и желто-коричневые пятна