Влюбить дракона! С гарантией… - Дарина Ромм

на его щегольских брюках. Хотела показать Ните браслет Эдварда и сказать, что замуж вышла. Но вспомнила, что, скорее всего, уже не замужем, и продолжила расспрашивать горничную:

— Ты сказала, Амели плакала и ругалась, но она ведь не тогда… заболела?

— Так нет, просто поплакала сначала, а потом сказала, что рада, потому что ваш жених ей никогда не нравился. Только вот вчера… появилась у нас эта самая Плах и принесла газетку со статьей, что вы… в общем, про вас и принца Эдварда Лагосского. Подкараулила Амели в саду и дала ей почитать.

— Не думаю, что Амели многое поняла из этой мерзкой статейки, — поморщилась я.

— Думаю, маленькая госпожа ничего не поняла. Но эта мразь ей пояснила все. Рассказала, что теперь вас никто замуж не возьмет, а будут пальцем показывать и плеваться в вашу сторону, потому что вы… Уж простите, госпожа, но она сказала, что вы — шлюха первостатейная. После этого у маленькой госпожи жар поднялся и пятно стало расти на спине.

Нита начала всхлипывать, а я сидела с застывшим лицом, чувствуя, как огненными волнами на меня накатывает ненависть. Ненависть к Плах. К няньке Гвене. К Филлипу… Если бы не они, Амели была бы в порядке… И снова появилось жуткое желание избавить мир от этой пакости, от всех троих…

— Где она сейчас? — спросила я хрипло. — Где нянька?

— Не знаю… Как я выставила ее из спальни маленькой госпожи, так и не видела больше. Надеюсь, она пошла и утопилась! — с ненавистью прошипела Нита. Я накрыла её ладонь рукой и пожала, чувствуя странную признательность за ее чувства, похожие на мои.

— Я буду у Амели, Нита. Если увидишь Гвену, скажи, чтобы зашла ко мне.

До утра я сидела у постели сестры. Прислушивалась к ее чуть заметному дыханию. Грела в своих ладонях все сильнее холодеющие пальчики. Рассказывала ей смешные сказки. Вспоминала веселые истории из ее жизни. Пела любимые песенки Амели, надеясь, что моя девочка меня слышит и ей не так страшно и одиноко в том месте, где она сейчас.

Когда первые солнечные лучи скользнули в комнату, на улице поднялся шум. Послышались громкие звуки, словно хлопают тяжелые огромные крылья, и раздались испуганные крики: «Драконы! Драконы летят!».

Через минуту раздались громкие, решительные шаги нескольких пар ног и дверь распахнулась. В комнату вошел Эдвард и с ним еще трое незнакомых мужчин. В руке у одного был саквояж — в таких целители носят свои инструменты и зелья. Эдвард держал в руках небольшой железный ларец. Глаза у принца были красные, словно он не спал всю ночь, лицо измученное, а на щеке — огромный, кровоточащий порез.

— Она жива? — спросил Эдвард хрипло, глядя на Амели.

Я растерянно кивнула, и тогда один из мужчин скомандовал:

— Отлично, значит не будем терять время. Девушку вывести, а то плакать начнет, мешать станет. Эдвард, давай артефакт и тоже на выход, от тебя все равно толку не будет, раз резерв на нуле!

В следующее мгновение я оказалась на руках у принца, и он вынес меня из комнаты.

Не понимая, что происходит, и в страхе за сестру я начала вырываться. Но Эдвард крепче прижал меня и зашептал:

— Тише, Роксана, успокойся. Тебе лучше там не находиться — снятие проклятий не простое дело, тем более наведенных темными феями.

— Как они смогут снять его, это проклятье⁈

— Я привез артефакт, который должен помочь твоей сестре. И лекарей. Это целители, которые разбираются в… этом вопросе.

— Откуда ты знаешь, что разбираются⁈ И что за артефакт⁈ — закричала я, теряя разум от беспокойства, и в это мгновение меня ослепила догадка. — Ты привез артефакт, который сделал для себя? Тот самый, который должен уничтожить проклятье, доставшееся от твоего деда? Но ты же говорил, что артефакт одноразовый. Что повторить… изготовить заново его невозможно, потому что больше не найти главного ингредиента… Как же тогда ты⁈

Глава 67

— Как же ты, Эдвард⁈ — я в ужасе смотрела на его усталое лицо. Благодарность за попытку спасти жизнь моей сестре мешалась со страхом, что теперь ему ничто не поможет.

— Амели артефакт нужнее. У нее уже нет времени, а у меня еще есть, — просто ответил мой принц. Скупо улыбнулся. — Может, повезет, и я успею найти новый способ справиться с проблемой. В любом случае шанс выжить у меня есть, и неплохой.

— Я думала, ты улетел, чтобы не связываться с момим проблемами. Думала, отправился требовать у отца развести нас, — призналась я со стыдом. — А ты привел целителей и отдал свой артефакт.

Эдвард только только устало улыбнулся и ничего не сказал. Наверное, минуту я сидела и молча смотрела на его суровое, но благородное и красивое лицо. Потянулась к нему рукой:

— Откуда у тебя этот порез? — провела по ране на щеке кончиками пальцев, словно надеялась стереть воспаленную алую полосу.

— Немножко поконфликтовал с братом. Он явился в «Мираж» как раз в тот момент, когда я собрался лететь к тебе, — щека Эдварда дернулась, словно ему стало больно от моих прикосновений.

— Тебе неприятно? — я хотела убрать руку, но Эдвард не позволил.

— Мне очень приятно.

Я продолжала гладить его лицо, и мне вдруг стало казаться, что размеры пореза уменьшаются, словно ткани оживают под моими руками.

— Почему порез не исчез сразу? Ты ведь дракон, у тебя раны должны сами затягиваться…

— Не во всех случаях. Есть такое оружие, против которого драконья регенерация бессильна, — губы Эдварда дрогнули в горьковатой усмешке.

Я замерла и в ужасе спросила:

— Твой брат хотел тебя убить с помощью запрещенного оружия⁈

— У него не получилось, — Эдвард закрыл глаза, а я неверяще покачала головой.

— Но как? За что⁈

— Потом расскажу.

— Эдвард, твоя помощница Бэзи Плах… Я узнала, что это она продала газете информацию про меня. Наверное, эта женщина не просто так у тебя работала?

— Не просто. Это мой брат Корнель ее нанял, он мне проболтался. Плах должна была разузнать, где я храню одну ценную вещь, и украсть ее. Но у нее ничего не вышло, а потом я уволил ее. Корнель ей, естественно, не заплатил за «работу». Видимо, желая наказать и меня, и тебя, а заодно пополнить кошелек, Плах и продала газете информацию вместе со снимками.

— Когда я первый раз уезжала из «Миража», мне показалось, что в кустах у ворот кто-то прятался и смотрел на меня. И снимок для газеты был сделан в тот день, именно в этом месте. Прости, что не сказала