Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Если только и она не стала бы жертвой ведьмы. Знаешь, на чем обрывается дневник? К Мисти пришел демон. Эта братва всегда держит нос по ветру, если где–то им пообещали деньги. Он уже был в курсе, что Мисти проиграла. Он избил ее. Но она уговорила дать ей время до рассвета. Уверила, что все исправит.

– Отчаяние плохой советчик, – Габриэль удрученно покачал головой.

– Я думаю, не один Фока наблюдал, как кошка карабкается на третий этаж. Демон тоже был там. Мисти погибла не от того, что упала или получила колом в бок. Ее срок жизни вышел, как только демон убедился, что исправить положение не получилось. Она умерла, еще не долетев до земли. Демоны собирают урожай, пока их должники живы. С мертвых взять нечего.

Габриэль поднял с дивана исписанную тетрадь.

– Мы отдадим дневник полиции? – спросил он, открыв тетрадь на первой попавшейся странице. Непонятный язык, мелкие буквы и столько ненависти в каждом слове.

– Не стоит. Это грязная история, и никому из ее участников она не принесет пользы, тем более, что зачинщицы уже мертвы. Две глупые девчонки испортили жизнь себе, тебе и двум прекрасным женщинам.

– И Андре с Элоизой. Мне жаль родителей Андре. Они неплохие люди.

– Беспринципность сгубила его. Ты и так неплохо ему платил, но Андре захотелось большего.

– Деньги развращают, а если они идут в паре с властью, то и отравляют. Надо родиться с титулом, чтобы с детства впитать ответственность за его обладание. Власть, упавшая на голову неподготовленному, всегда приводить к катастрофе.

Я взяла дневник из рук Габриэля и, вытащив из гардероба пустой дорожный кофр, сунула в один из карманов.

– Поехали домой, а? – я повернулась к наблюдающему за мной мужу. – Нам больше нечего делать в Тоненберге. Все тайны раскрыты.

– Я тоже не хочу здесь оставаться, – Габриэль выбрался из кресла.

Подойдя к шкафу, он сдернул одежду вместе с вешалками и сунул в раскрытый кофр. Мы не стали ждать слуг. Сами распихали вещи по сумкам и вышли рассчитаться с администратором. Тот опечалился, что богатые клиенты покидают их гостеприимный курорт, но порадовался, когда получил весомую сумму, покрывающую ущерб от ночного пожара.

Сидя в холле, мы дождались, когда подадут карету и погрузят банаж. Узнав, что мы уезжаем, явился начальник полиции.

– Дело еще не завершено. Вам бы задержаться здесь ненадолго, – он понимал, что не имеет права настаивать, но преступление оказалось слишком запутанным.

Как мы узнали из ответов, которые офицер давал неохотно, найденная нагая женщина умерла не от того, что откуда–то вывалилась. Было обнаружено, что ее тело пронзили деталью штакетника, взятой здесь же, на месте обнаружения трупа. Мало того, ее документы оказались фальшивыми. Никто не знал, кто такая Мисти Роу и откуда она взялась.

– Мистика какая–то, – офицер протер вспотевший лоб носовым платком

– Если у вас появятся вопросы, найдете нас в Роке. Двери замка Лавкрафт всегда открыты, – говоря это, Габриэль застегивал перчатки, что опечалило офицера. Было понятно, что граф не намерен передумать.

Начальник полиции отступил. Он проводил нашу карету долгим взглядом.

***

Со времен страшных событий прошло десять лет. Я любящая супруга и счастливая мать четверых детей: сына – будущего графа Лавкрафт и трех дочерей, последняя из которых родилась пять дней назад.

Нежась в кровати, с которой мне не разрешили вставать неделю, я предавалась воспоминаниям. Приятным и не очень. Память – она такая: не успеешь очнуться, как ты вновь погружен в эпизоды прошлого, которые пытался забыть.

Дело голой женщины, найденной под окнами гостиницы, так и не было раскрыто. Никто в королевстве Тоненберг не знал, кто такая Мисти Роу, поэтому ее похоронили на городском кладбище, написав на надгробном камне только дату смерти.

Предполагали, что она была иностранкой, сбежавшей от мужа, так как на вскрытии было доподлинно установлено, что она не девственница, на ее теле обнаружены следы побоев, и незадолго до смерти она мела половую связь. Да, любовь с демонами она такая. Эти рогатые твари очень жестокие любовники. Но полицией была выдвинута версия, что несчастную нашел и убил муж. Тоже иностранец. Но на его след, естественно, не вышли.

Тетрадь Мисти Роу была запрятана в одном из тайников нашего замка. Может, один из наших потомков обнаружит ее и поймет, с какой силой мы столкнулись, а пока я даже в руки брать дневник не хотела. Все страшное осталось позади, и я хочу черпать счастье полными ложками. Мы его заслужили.

Из всех моих родственников только бабушка точно знала, как мы сумели снять «проклятие». Остальные верили, что обрушившаяся на Габриэля напасть – это проделки Андре Базза, вознамерившегося захватить власть и состояние графа.

Старик Фока так и остался жить в Дальгере. Он, как и мы, хранил язык за зубами. Габриэль отблагодарил его за помощь в снятии «проклятия». Он купил Фоке домик на берегу озера, которое в течение трех лет полностью восстановилось, и подарил разрешение заниматься ловлей рыбы и охотой в нашем лесу. Этим старик и промышлял.

А когда совсем одряхлел, Габриэль выплачивал ему небольшую пенсию. Но Фока до самой смерти не сидел без дела. Он оказался умелым чучельником. Баронесса до сих пор с умилением смотрит на чучело своей собачки, оказавшейся не таким долгожителем, как леди Лаура Бентош.

Баронесса все еще дружна с моей бабушкой и является частым гостем в нашем доме. В нашем – я говорю не о поместье, где я жила до замужества. Мама, папа и младшие братья давно переехали к нам в замок. А в отчем доме поселился мой старший брат с семьей. У него, как и у меня, уже четверо детей. Но мне повезло, что мои средние дочки – близняшки, и я рожала на один раз меньше, чем его жена.

– Ты почему встала? – Габриэль поднял на меня глаза.

Он сидел в кабинете и корпел над чертежами. У него опять появилась какая–то идея по благоустройству нашей обители. Парк на месте старого сада мы уже разбили, зоопарк устроили, площадку с качелями, куда сходилась вся ребятня с округи, организовали. Наши дети не были заперты в четырех стенах и общались с ровесниками, к какому бы сословию те не относились.

Не дожидаясь, когда я подойду, он порывисто поднялся. Преодолев кабинет, подхватил меня на руки и перенес на диван. Я с нежностью смотрела на мужа. Как же сильно я его любила! Сейчас, десять лет спустя, на его висках появилась седина, но таким – сильным и заматеревшим, он