Психо Фейри - Жасмин Мас

отступили, и я облегченно выдохнула, почувствовав, как вокруг меня мгновенно похолодало. По телу из подмышек катился пот. Надо же было дождаться похищения в другое измерение, чтобы обнаружить у себя проблемы с гипергидрозом.

Крайне прискорбно, совсем не весело и ни разу не сексуально.

— Назад, я сам разберусь, — бросил Джакс, хлопнув Кобру по руке и отпихивая его от меня.

Этот змееныш снова медленно потянул ладонь к моей шее, словно собирался опять меня придушить. Может, мне просто кажется, но я была процентов на семьдесят уверена, что в последнее время Кобра окончательно слетал с катушек.

Кобра процедил сквозь зубы ругательства, и его драгоценные камни пустили снопы бликов по темным кулисам стадиона. Я ехидно ухмыльнулась, глядя, как он покачнулся и отступил. Но вместо того чтобы огрызнуться, как я ожидала, он запустил усыпанную перстнями пятерню в свои темные волосы и медленно провел кончиком красного языка по своим греховно-соблазнительным губам.

Я прямо рот разинула… он что, серьезно пытается клеить меня перед гладиаторскими Играми Фейри? Ну кто так делает?

Тут теплые пальцы Джакса коснулись моей шеи, и я вздрогнула от покалывания, пустившего разряд вдоль позвоночника. Офигеть. Этот шкаф во всеуслышание заявлял, что не собирается со мной спать, а теперь вот так запросто лапает за шею?

Эти двойные стандарты напрочь сбивали с толку.

Я попыталась выровнять дыхание и сделать вид, что у меня не начался приступ гипервентиляции. Но прежде чем я успела высказать ему все по поводу этих смешанных сигналов, он развернул меня спиной к себе и принялся туго заплетать мои длинные волосы. Слава лунной богине, что я промолчала. Вышло бы максимально неловко.

И конечно же, этот брутальный громила обожал заниматься такими милыми вещами, как, блядь, плетение косичек. Мои яичники жалобно зарыдали, и я попыталась незаметно отшагнуть подальше от его магнетического притяжения. В нем сочеталась самая убойная доза нежности и агрессии, и это начисто плавило мне мозг.

Я протянула ему резинки, которые всегда носила на запястье. Никогда ведь не знаешь, в какой момент придется драться не на жизнь, а на смерть. И поблагодарила Джакса за помощь.

— Без проблем. Я всегда заплетал волосы своих сестер. Мне это нравится, — улыбка Джакса погасла, стоило ему договорить, и он крепко сжал челюсти.

Здоровяк мгновенно напрягся и замкнулся в себе. От него буквально веяло глухим раздражением.

— Мы вернемся к ним прежде, чем они успеют заметить твое отсутствие, — мягко сказала я, и при мысли о Люсинде мое сердце болезненно сжалось.

Все знали, что пять сестер Джакса были для него целой вселенной. Это была его самая любимая тема для разговоров за ужином. Где-то в глубине души я лелеяла мечту о мире, где все наши сестры встретятся и станут лучшими подругами. О мире, где нам не нужно без конца тренироваться и выгрызать право на жизнь.

— Коса отличная, — тихо произнес Джакс, поправляя пряди. Было очевидно, что развивать тему сестер он не намерен.

— Хм, — хмыкнул Ашер, многозначительно выгнув бровь в сторону Джакса.

Яркие татуировки в виде языков пламени, украшавшие его шею и половину лица, выглядели особенно зловеще в густых тенях узкого прохода. Если Джакс сочетал в себе нежность и агрессию, то Ашер был чистой, концентрированной яростью.

— Есть что сказать в адрес Джакса? — Кобра рванул вперед и нагло впечатался грудью в Ашера. Их носы разделяли считаные сантиметры.

С другой стороны, Кобра был просто законченным психопатом. Но то, как он яростно впрягся за любовь Джакса к косичкам, выглядело даже мило.

— Ничего, — Ашер спокойно отступил, уклоняясь от дешевых понтов Кобры, и небрежно прислонился к стене.

По всему было видно, что Кобре просто до безумия хотелось подраться, потому что он резко развернулся и снова двинулся на меня. Джакс лишь закатил глаза, когда этот инкрустированный оборотень в очередной раз нарушил мои личные границы и навис надо мной с мрачным видом.

Кобра прорычал:

— Ты все еще обязана выполнять приказы Джакса. Тебе было сказано: стоять за нами.

Грудь сдавило от ярости. С Джаксом он, может, и общался уважительно, но ко мне относился как к гребаной вещи, к своей личной собственности. Меня до тошноты задолбало, что мужчины вечно указывают, что мне делать.

Внезапно перед глазами промелькнуло воспоминание: Дик, нависающий надо мной со своим ремнем, и я в панике отшатнулась назад.

— Шаг назад от нее, — раздался бархатный голос Ксеркса, и его аромат корицы резко стал пряным и резким, заполнив тесное пространство.

Из горла Кобры вырвалось долгое дребезжащее шипение, но он тут же послушно отступил, давая мне воздух.

— Ты как, котенок? — тихо выдохнул Кобра, сжимая кулаки.

Он закусил нижнюю губу и подался вперед, словно порываясь подойти, но явно не понимая, чем именно меня напугал.

— Нет, она не в порядке, и все из-за тебя, — прорычал Ашер, обращаясь к Кобре, и с хрустом размял татуированные костяшки, будто наконец дождался повода для драки.

— Вообще-то, технически, это ты… — я попыталась вставить свои пять копеек и поправить Ашера, но договорить мне не дали. Джакс бесцеремонно задвинул меня себе за спину и вместе с Коброй двинулся на этого барана.

Раздался резкий металлический скрежет. Ксеркс обнажил свои парные кинжалы и встал плечом к плечу с Ашером. Воздух вокруг можно было ножом резать от избытка тестостерона и ярости.

Три альфы и один омега устроили безмолвную дуэль взглядов. Серые, зеленые, янтарные и фиолетовые глаза яростно светились во тьме кулис. Примечательно, что единственная женщина, и по совместительству единственная адекватная личность в этой компании, в их петушиных разборках не участвовала.

У меня уже глаз дергался от раздражения, пока эти кретины поигрывали бицепсами и мерились авторитетом. И после этого мужчины еще смеют утверждать, будто это женщины иррациональны. Любой, кто проведет с особями мужского пола хотя бы пару дней, сразу поймет, какая это полная хрень.

— КОМАНДА АЛЬФА, НА ВЫХОД! — громоподобный женский голос комментатора разнесся над стадионом, прерывая назревавшую потасовку оборотней.

В ту же секунду откуда ни возьмись выросли гвардейцы и бесцеремонно вытолкнули нас на раскаленный песок арены. Ксеркс остался позади, провожая нас угрюмым взглядом. Его фиолетовые глаза оставались холодными и безжалостными. Наверняка спит и видит, как нас тут пустят на фарш.

И хотя Ксеркс вел себя как законченный мудак, какая-то крошечная часть меня отчаянно верила, что ему не все равно. Что он не станет злорадствовать над нашими трупами. Интуиция подсказывала, что в глубине души он хороший парень, просто в его жизни случилось дерьмо, превратившее его в такого мерзавца.

Я тряхнула головой, пытаясь