Ты в моем сердце - Аня Дарк

— Нас не пустили к Алине, — грустно сказал мне Юрий Иванович, — Она сейчас спит. Сказали, можно приехать утром. Дали список необходимых вещей. Поехали поспим немного, а утром приедем.

— Да Вы не переживайте, я в гостиницу… — мне стало неловко.

— Какая гостиница посреди ночи? Да и Сашка будет счастлив, — тепло улыбнулся мужчина, — Он только о тебе и говорит всё время.

При мысли о сыне вся неловкость куда-то испарилась, и я поехал с ними в родительский дом Алины. Они жили не богато, но в доме было уютно и как-то душевно что ли. Есть такие места, которые не хочется покидать. Этот дом был таким.

В сумерках ночи Ольга Владимировна провела меня в комнату, где спал Сашка. Здесь повсюду пахло ею. Запах Алины особенно сильно был сконцентрирован на кровати. Очевидно, это была ее кровать. Я думал, что долго не смогу уснуть. Но неожиданно для самого себя, я вырубился. Видимо, сказалась усталость и тресс. Провалился в сон до самого утра. Пока не почувствовал, что кто-то с размаху прыгнул на меня с объятиями.

— Папочка! Ты приехал!!! — завизжал детский голосок. — Я так ждал тебя!

— Привет, сынок, — сонно пробормотал я. — Ну как я мог к тебе не приехать, — на моём лице растянулась улыбка.

Сашка сильнее сжал свои объятия, и мне стало так хорошо, как бывает только с ними. С Алиной и сыном.

— А где мама? — задал он болезненный вопрос.

— Мама немножко приболела, — моя улыбка тут же исчезла, — Она сейчас в больнице. Доктор ее полечит и она совсем скоро вернётся домой.

— А ты будешь со мной? — Сашка так пронзительно смотрел мне в глаза, что я, не зная наверняка, как будут дальше развиваться события, не смог ответить иначе.

— Конечно, мой хороший.

После завтрака мы с Юрием Ивановичем поехали в больницу с двумя огромными пакетами вещей, которые собрала нам Ольга Владимировна для Алины. Я жутко нервничал, помня ее реакцию на моё появление. Надеялся, что сейчас волшебным образом всё изменится.

Но нет. Я снова ошибся. В палату меня даже не пустили. У Алины был следователь. Отец ему тоже был нужен. А я нет. Ни ему, ни ей. Опустив голову, я пошёл к врачу.

— Она слезно просила, чтобы мы не пускали Вас к ней, — развел сухими руками Петр Семёнович. — А ее эмоциональное состояние сейчас очень важно держать под контролем. Потеря сознания произошла после удара о пол головой, — сердце дрогнуло в груди, и, видимо, так будет каждый раз, когда я буду представлять, как ей было больно и страшно, пока меня не было рядом. — Нужно провести ряд обследований и только потом делать какие-либо заключения. А пока — покой. Поэтому настрятельно Вас прошу не нервировать Алину Юрьевну.

И вроде он всё говорил по делу. Всё верно и понятно. Но, сука, как же трудно было это принять. Вот же она рядом. Руку протяни и можно обнять. Только она этого почему-то не хочет.

— Я понял, — сухо ответил я. — Держите хотя бы в курсе.

— Конечно, — охотно кивнул Петр Семенович.

Стоило мне выйти из кабинета врача, как зазвонил мой телефон.

— Привет, Ромыч, — слишком задорно поздоровался Паша. — Ну как там Алина.

— Пришла в себя, но меня видеть не хочет, — грусно ответил я. — У тебя какие новости?

— А у нас всё в ажуре, — довольно ответил он. — Свиридова уже закрыли. Ему и так светило много, а после вчерашнего будет еще больше. Самое важное мы сделали — натравили на него людей, которым выгодно его закрыть. Дальше они сами справятся. А Алина отойдет. Перенераничала наверное…

— Не знаю, — пожал плечами я, — Пока я ничего не понимаю.

— Держи меня в курсе.

После разговора, я напряжённо всматривался в больничное окно, куда-то сквозь лапы зеленых елей, и задумчиво крутил в руке мобильник. Как разгадать этот ребус? Очевидно, проще было бы услышать ответы от нее, но сейчас это невозможно. Пока она в таком состоянии, я не имею никакого права заставлять ее нервничать.

Тут же вспомнилось моё поведение четыре года назад. Когда я своими нелепыми догадками уничтожил, задушил в зачатке зарождающиеся светлые чувства между нами собственными руками. Какой же я был дурак. Но сейчас я не совершу тех ошибок. Я дождусь, когда с ней можно будет поговорить, и тогда мы сможем всё решить. Я уверен.

53

Алина

Пустота была такой обволакивающей, теплой и умиротворяющей. Я не чувствовала боли ни душевной, ни физической. Может я умерла? Нет. Этого мне совершенно не хотелось. Ведь где-то там меня ждал мой Сашка.

Стоило подумать о нём, как меня резко выбросило из нежного забытия. Веки начали медленно подниматься, а голова раскалывалась от боли. Яркий свет буквально резал глаза, а голоса вокруг давили на ушные перепонки.

И снова тишина. Боли нет. Теперь мне казалось, что я лежу на воде. Морская гладь ласково обнимает всё моё тело, слегка покачивая на волнах. Я прохожусь пальчиками по прохладной поверхности, ощущая легкую дрожь. Она приятная, не пугающая, а родная. Вот она уже греет тёплым дыханием, немного замезшую руку. Мне тепло. Хорошо. Я люблю это море. Оно бывает опасным, грозным, вспыльчивым. Но оно моё. И мне хочется быть в его нерушимых объятиях всегда. Оно бормочет мне что-то. Это важные слова, но я их не слышу, а чувствую. Море просит меня о прощении. Но я ведь не могу злиться на него. Мы с ним одно целое. И так было и будет всегда. Оно нежно целует мне руку прижимая ее к себе. И этот запах. Он учащает мой пульс.

Меня вдруг резко выносит на берег, выбрасывая из глубоких вод. Нет! Я не хочу! Глаза зачем-то открываются, но яркого света нет. Вокруг царит полумрак. Но море всё-таки рядом. Оно плещется в тёмно-серых глазах, которые так пронзительно смотрят мне прямо в душу. Но… Я всё помню, к сожалению. Поэтому…

— Уходи… — в горло, словно, кто-то насыпал битого стекла, — Уходи… — в голове стоит звон и я ничего кроме него не слышу, — Уходи… — голова словно вот-вот расколется на мелкие кусочки.

Но он не уходит. Продолжает сверлить меня своим невероятным взглядом. Тогда я собрала все свои силы, чтобы сказать громче и твёрже.

На мой голос пришла женщина в белом халате. И только тогда Рома ушёл, и я смогла снова расслабиться и провалиться в очередной сон.

Когда