Люблю. Целую. Босс - Алина Аркади

class="p1">Количество восклицательных знаков кричит о сложности ситуации. Хочу набрать номер подруги, приняв для себя тот факт, что поговорить придётся, но прикидываю, что нахожусь в двух кварталах от клиники, и уверенно направляюсь туда. Она работает до шести, а значит, освободится уже через десять минут.

Нейтральная территория — идеальный вариант для сложного разговора. Ускоряюсь, чтобы встретить её у входа, а когда до нужной точки остаётся несколько десятков метров, отвлекаюсь на сообщение от мамы: новый город и множество фотографий, на которых счастливая семейная пара.

Делаю шаг, поднимаю голову и вижу Ленку, выходящую из дверей клиники, а ей навстречу идёт… Марков. Они стоят на дорожке лицом к лицу. Разговаривают несколько минут, а затем он открывает переднюю пассажирскую дверь, приглашая оказаться внутри. Машина отъезжает, а я так и стою, не в силах принять увиденное.

И если я позволила себе предположить, что подруга всё это время говорила о каком-то другом, неизвестном мне Маркове Александре Алексеевиче, то сцена, свидетелем которой я стала, подтверждает каждое слово. С самого начала это была не моя история. Случайность, запустившая цепочку необратимых последствий, стала реальностью в тот момент, когда я увидела босса и подругу вместе.

Еду домой, снова и снова воспроизводя в памяти короткий эпизод: Марков подходит к Лене и что-то говорит. Я видела, как шевелились его губы. Она отвечала. Мне показалось, что подруга испугана, или это лишь моя фантазия? И зачем я туда пошла? Но увидеть стоило: чтобы принять, чтобы смириться, чтобы не сомневаться.

Ночь вступает в свои права, а я продолжаю свой день в той же самой позе, в которой провела несколько часов. Не включаю свет, смирившись с темнотой и позволив окунуться в сожаления.

Звонок домофона оповещает, что я кому-то понадобилась в десять вечера. Уговариваю себя не реагировать, но гость настойчив, а я знаю лишь одного человека, который будет ломиться до последнего.

— Да?

— Витка, открывай, — голос подруги заставляет вздрогнуть.

— Уже поздно, — знаю, что для Ленки это не причина, но попробовать стоит.

— Есть срочное дело. Сегодня, сейчас. Я не уйду и буду звонить, пока не откроешь.

— Ладно. Заходи.

Сдаюсь, потому что уже ответила и подтвердила, что нахожусь дома. Открываю дверь и жду, пока подруга поднимается на мой этаж, даже не предполагая, что она пришла не одна…

Глава 24

Александр

Второй день задаюсь вопросом: что произошло? И не нахожу ответа.

Ещё долго стоял с кофе в руках, гипнотизируя дверь, которая закрылась за Витой. Говорила что-то бессвязное, смущаясь и стыдливо отводя взгляд. И, как по мне, стыдиться нечего. Ночь была великолепной, и утро, которое я встретил в объятиях прекрасной женщины. Моей женщины. Как мне казалось…

Что изменилось утром? Её накрыло сожалением? Но для меня она не служебный роман, а серьёзный шаг. У меня был месяц, чтобы понять: именно её я искал, именно она приносит в мою жизнь спокойствие, именно она способна проникнуться и понять. Ошибся?

Возможно, ошибки начались с лепестков роз и свечей? Да, банально, но когда я планировал вечер, стремился показать, что приглашение не было спонтанным моментом. Я хотел, чтобы она оказалась в моей квартире, постели, жизни.

«Просто это не моя история. Она чья-то. И меня здесь быть не должно». Прокручивая её слова, так и не понял их смысл. А может, его и вовсе не было? Но Вита была на грани, едва сдерживая слёзы. Всё, что было сказано и сделано на пороге моей квартиры, походило на прощание. Почему, чёрт возьми?

Ответа я не получил. Звонки в пустоту и сообщения без прочтения. Вчера и сегодня я снова и снова набирал её номер, получив лишь тишину. Но я хочу понять. Получить хоть какое-то объяснение возможных причин столь радикальной смены настроения.

Надеждой стал понедельник и начало рабочей недели, где она по-прежнему мой секретарь. Спрашиваю у охраны, пришла ли Осипова, но получаю отрицательный ответ. Поднимаюсь, одолеваемый тяжёлыми мыслями, и понимаю, что не могу думать ни о чём другом, кроме неё. Приготовившись к ожиданию, вхожу в приёмную.

— Мы ждём тебя.

Закрываю глаза и делаю размеренный вдох. Максимально глубокий и способный удержать меня от грубости в отношении сестры и её мужа, который топчется рядом.

— Доброе утро. Это, во-первых. Я уже всё сказал. Это, во-вторых.

Прохожу мимо, открываю дверь кабинета и, не приглашая парочку, снимаю верхнюю одежду.

— Я всегда считала, что секретарша должна появляться на рабочем месте раньше начальника. Или обещание передачи акций так вскружило ей голову, что теперь она не считает нужным работать?

Лену несёт. Особенно в присутствии Алекса, подталкивающего её к конфликту. У них было два дня, чтобы обсудить субботний разговор, мои заявления и сделать выводы. Как всегда, неверные.

— Её зовут Виталина. Для тебя Виталина Сергеевна, — указываю на свояка. — Если ты в третий раз решила обсудить акции, то я в третий раз скажу «нет».

— Давай всё обсудим спокойно. — Лена усаживается в кресло, приготовившись гнуть свою линию до конца.

Но когда рядом с ней мостится Алекс, я не сдерживаюсь:

— Выйди. — Он застывает в неоконченном движении. — Я. Сказал. Выйди.

Едва заметный кивок сестры, как сигнал, что стоит исполнить требование. Избавившись от Алекса, надеюсь, выстроить конструктивный диалог, хотя уже не надеюсь, что буду услышан.

— Я тебя слушаю.

— Саш, я говорила с папой. Он не против, чтобы мой муж стал акционером компании и вошёл в совет. К тому же он часть семьи, что автоматически делает его приоритетным получателем.

— На основании чего?

— Что?

— На чём строится его приоритет?

— Он мой муж.

— А Юлианна была моей женой.

— Она изначально никому не нравилась, — фыркает, постукивая по столу и качаясь в кресле. — Ваш развод был делом времени.

— А Алекс, значит, нравится всем? — Не дожидаясь её ответа, останавливаю словесный поток жестом. — Своё мнение о твоём муже было высказано сразу: отцом, мамой, мной и даже дедом, который на тот момент принимал активное участие в делах семьи. Я не знаю ни одного человека, который симпатизировал бы твоему мужу. Что касается акций — нет. Моё решение не изменится. Почему? Не по причине личной неприязни, а исключительно выводов, которые я могу сделать спустя десять лет наблюдений. Он ленивый, глупый, самоуверенный, пустой человек, который ни для компании, ни для кого-либо из семьи Марковых не сделал ничего существенного. У твоего мужа было достаточно времени, чтобы стать частью «Марал Групп», но для этого нужно было много работать. Я не допущу его к управлению компанией.

Напряжение обдаёт неприятной