Королева Всего - Валентина Зайцева

Римас стоял, гордо выпрямившись во весь свой внушительный рост, и его суровое лицо было полностью обращено к выходу. Он улыбался. Но это была совсем не добрая улыбка. Это был настоящий оскал голодного волка, почуявшего близкую добычу.

— Прекрасно, — прошептал он так тихо, что слышно было, наверное, только мне одному. — Приходите же скорее. Покажите мне наконец, на что ещё способны ваши жалкие искры в кромешной ночи.

И в его широко распахнутых глазах ярко горел огонь не просто праведного гнева, но и жуткого предвкушения. Апокалипсис, которого он так терпеливо ждал, начинался прямо сейчас, в эту самую минуту. И все мы — я, Нина, даже сам всемогущий Римас — были всего лишь слепыми пешками на этой гигантской, залитой кровью шахматной доске.

Глава 23

Нина

Мы втроём — Сайлас, я и Римас — стояли у самого края зияющего пролома в тронном зале, вглядываясь в раскинувшийся далеко внизу город. Наша недавняя ссора была мгновенно забыта, едва оглушительный гул потряс до основания самые камни древнего храма. Чтобы заставить содрогнуться такую громаду, требовалась поистине невероятная, чудовищная сила.

Я невольно прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать охвативший меня ужас.

Это был взрыв. Сквозь густо клубящиеся дымы и поднимающуюся едва ли не с трети всего города тяжёлую пелену пыли и мелких обломков было крайне трудно разглядеть какие-либо детали происходящего, но со стороны казалось, будто целая часть Акрополиса просто провалилась в преисподнюю. Я когда-то видела фотографии и документальные видео с мест землетрясений — как трескается и рушится земля под ногами людей, как разламываются надвое целые магистрали, когда почва под ними сдвигается непредсказуемо, страшно и неумолимо.

Все эти люди… Я безумно, отчаянно надеялась, что многие из них уцелеют, что сумеют выбраться живыми из-под тяжёлых завалов. Если только их магические метки выдержат подобное испытание. Но без защитных масок, дававших хоть какую-то надежду на спасение, это превращалось в чистую лотерею судьбы. Жители Нижнемирья постоянно носили их не только для того, чтобы могущественный Владыка Самир не мог напрямую узреть их души и сердца. Маски служили и для элементарной безопасности тоже. А вот в такие страшные мгновения люди оказывались совершенно беззащитны перед лицом стихии.

Но почему же город вдруг обрушился именно сейчас?

— Что случилось? — невольно вырвалось у меня, хотя я прекрасно понимала, что ни один из стоящих рядом мужчин не сможет дать мне внятного ответа на этот проклятый вопрос.

— Тоннели, — прошипел сквозь стиснутые зубы Римас, и голос его дрожал от ярости. Его сильные руки сжались в абсолютно бессильные кулаки. — Безумные глупцы! Они взорвали старые тоннели глубоко под городом.

— Но разве Элисара и Малахар способны на подобное?

— Нет, определённо нет. У них попросту нет таких технических средств и возможностей. Это сделал кто-то совершенно другой. И время для атаки выбрано уж слишком подозрительно удачно. Здесь явно замешан заговор. — Когда Римас резко обернулся к застывшему Сайласу, тот инстинктивно отступил на осторожный шаг назад. Но далеко уйти ему не позволили: Владыка молниеносно вцепился рукой в его одежду и грубо, безжалостно притянул к себе. — Что тебе известно об этом, Жрец? Кто реально стоит за всем этим кошмаром? Кто замыслил и воплотил в жизнь эту дерзкую авантюру?

— Мне ничего не известно, мой Владыка, клянусь вам. Я лишь освободил Элисару от тяжких оков. И всё, больше ничего. О дерзком побеге Малахара, как и об этом чудовищном взрыве, я абсолютно не ведаю.

— Если вдруг окажется, что ты нагло лжёшь мне в лицо, то будешь умолять меня о куда большей милости, чем просто быстрая смерть.

Сайлас покорно склонил голову в знак повиновения.

— Я верно служу вам, мой Повелитель. Я служу великим Древним, что некогда создали меня по своему подобию.

— Это мы ещё как следует проверим в ближайшее время. — Римас тяжело и резко выдохнул. — Мне необходимо немедленно идти туда. Если эти жалкие предатели так сильно хотят настоящего боя, я лично дам им его сполна. Оставайся здесь с Ниной и ни на мгновение не отходи от неё. Не позволяй ей ни под каким предлогом покинуть надёжные пределы Храма. Задержи её даже силой, если вдруг потребуется.

— Как прикажете, мой Господин.

— Постой же! Там, внизу, наверняка есть множество раненых. Я могу реально помочь людям, я…

— Нет и только нет. То, что произошло сейчас, — это прямая атака на нас с тобой. Я категорически не позволю тебе подвергаться смертельной опасности. В лучшем случае ты лишь будешь постоянно отвлекать меня от важных дел, в худшем же — сама серьёзно пострадаешь или погибнешь.

— Но я же…

Он даже не дал мне договорить до конца. Римас мгновенно исчез в стремительно клубящемся вихре непроглядного чёрного дыма.

— Чёрт бы его побрал! — Мне отчаянно захотелось со злости ударить что-нибудь твёрдое, но вокруг был только холодный камень да невозмутимый Сайлас. Оба варианта явно сулили лишь острую боль в ноге. — Сайлас, что, чёрт побери, вообще происходит здесь?

— Я говорил совершенно искренне. Я сам ничего не знаю. — Он медленно протянул руку и осторожно положил тёплую ладонь мне на плечо. — Ты только что спасла меня уже во второй раз, мой верный друг. Правда, боюсь, в конечном счёте все твои благородные усилия окажутся совершенно тщетными.

— Да всё, что я вообще делаю в этом мире, в конечном счёте абсолютно тщетно. Каждый мой осознанный выбор оказывался, блин, совершенно бессмысленным. — Я устало уткнулась лицом в собственные ладони, отчаянно желая просто спрятаться ото всех, заползти в укромный угол и тихо переждать там, пока весь этот безумный ураган не пронесётся стороной мимо меня. Но с самого первого дня, с того рокового мига, как я впервые ступила на проклятую землю Нижнемирья — нет, даже раньше, с того злосчастного утра, когда проснулась с этим проклятым тёмным знаком на своей руке — подобное желание оставалось лишь несбыточной, наивной мечтой. — Но совсем скоро это уже не будет иметь никакого значения для меня.

Внезапно меня крепко обняли, и я инстинктивно закрыла глаза, медленно опустив руки вдоль тела, позволив Сайласу бережно притянуть меня к себе в мягком, почти трогательно-отцовском объятии.

— Мне так искренне жаль тебя. Но постарайся не смотреть на это как на окончательную смерть.