Королева Всего - Валентина Зайцева

трудом поднялась на ноги. Малахар знал, что предлагать ей помощь совершенно бесполезно — лишь заработает глубокие царапины и злое шипение. Но, покачиваясь и едва держась на ногах, тигрица всё же встала. — Я точно знаю, куда нам нужно идти. Если доктор выполнил свою часть работы, нам недолго ждать своего шанса на справедливую месть.

— Какой ещё доктор?

— Торнеус, — устало вздохнула Элисара, внезапно вспомнив, что Малахар не знаком с Регентом из Дома Слов. — Клянусь Древними, ты слишком долго спал, пёс. Пошли уже. Нам нужно уйти прямо сейчас, пока стражи, которых я прикончила по пути сюда, не очнулись от вечного сна. Или, чего хуже, пока не объявился мой милый муж.

Малахар недоверчиво покачал головой.

— Политика — это глупейшее изобретение человечества.

— В этом мы все полностью согласны, — Келдрик откинул голову на каменную стену и медленно закрыл глаза. — А теперь идите, оба. Немедленно. Если нам суждено встретиться вновь, то это случится до того, как солнце взойдёт и зайдёт хотя бы раз.

— Если встретимся, — с сомнением повторил Малахар.

— Ничто в этом мире не известно наверняка. Ничто не незыблемо. Ни Король Всего, ни, тем более, мы с вами.

С тяжёлым вздохом Малахар покачал головой и направился к двери. Я мог лишь смотреть, как волк медленно уходит прочь, а следом за ним, пошатываясь, осторожно движется Элисара. На самом пороге она вдруг остановилась, обернулась назад и посмотрела прямо на меня, слабо улыбнувшись. Будто знала что-то важное, чего не ведал я.

Она вернулась в камеру, опустилась передо мной на колени и нежно поцеловала в щёку. Наклонилась к самому уху и прошептала так тихо, что никто, кроме меня, не услышал этих слов:

— Покончи с этим раз и навсегда, старина. Ты сможешь.

И они исчезли в темноте коридора. А мы остались здесь — скованные, как и прежде. Агна сидела рядом, часто моргая, всё ещё ошеломлённая всем увиденным.

— Кто-нибудь объяснит мне, что, чёрт возьми, только что произошло?

Я бы и сам очень хотел знать ответ. Но из загадочных намёков Келдрика и последних слов Элисары я мог сделать одно предположение. Мой шанс на долгожданную месть ещё будет. И наступит он совсем скоро.

И от одной только этой мысли я не смог сдержать слабой улыбки.

Глава 22

Сайлас

Я сидел на холодных каменных ступенях у подножия трона, чувствуя, как кровь медленно пропитывает мою белую одежду, превращая её в багряный саван. Боль от раны в груди была ничто по сравнению с леденящей пустотой внутри. Я знал, что сейчас умру. И принял это — спокойно, без страха, словно путник, добравшийся наконец до конца долгой дороги.

Римас, Владыка Всего, восседал на своём чёрном троне, и ярость исходила от него почти осязаемыми волнами, заставляя дрожать сам воздух в величественном зале Святилища Вечных. Казалось, даже солнце, щедро лившееся из-за спинки трона, меркло перед его гневом, бледнело и отступало.

— Скажи мне, точно, как это случилось, Жрец? — его голос, низкий и опасный, ударил меня, словно удар хлыста по оголённой коже.

Нина стояла на полпути к трону, будто окаменев на месте. Я видел краем глаза, как её пальцы бессильно сжались в кулаки. Она понимала. Из всех живых существ в этом огромном зале только она могла по-настоящему понять, что значило отпустить того, кого любишь больше жизни, даже зная наверняка, что это твой конец.

Я медленно опустил голову. Плечи сами собой понесли тяжесть вины и неизбывного горя.

— Я могу лишь молить о вашем прощении, мой Владыка, — мой собственный голос прозвучал тихо и устало, словно я уже наполовину ушёл в иной мир. Я не искал оправданий. Их попросту не было.

Удар кулака о каменный подлокотник прогремел в тишине, точно выстрел пушки.

— Это не ответ!

— Мне жаль.

— Мне плевать, «жаль» тебе или нет, глупец! — Римас поднялся с трона, и его тень накрыла меня, пригвождённого к холодному полу. Я не поднимал взгляда. Я видел только отполированный до блеска камень, на котором уже, казалось, проступал расплывчатый контур моей будущей плахи. — Тогда начнём с самого начала! Как твоя жена обрела свободу, Сайлас?

Я намеренно замедлил дыхание, из последних сил пытаясь собрать в кучу разлетающиеся осколки спокойствия. Потом медленно выдохнул — прерывисто, сдавленно — и осторожно поднял глаза вверх. Его ледяной взгляд уже ждал меня, пронзая насквозь.

— Я отпустил её.

В следующее мгновение весь мир опрокинулся. Он не спустился — он буквально сорвался со ступеней, и его нога со всей силы обрушилась мне в грудь. Боль, острая и всепоглощающая, вспыхнула в рёбрах яркой звездой, и я отлетел назад на спину, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Прежде чем я успел перевернуться на бок, его тяжёлое колено вонзилось мне в плечо, намертво пригвоздив к полу. Металлическая перчатка на его правой руке полыхала жутким чёрным пламенем прямо у самого моего лица, и жар от неё обжигал кожу.

— Я спрошу в последний раз! Почему?

Весь зал дрожал. Или это во мне всё трепетало от его чудовищной мощи? Я чувствовал, как что-то тёплое и солёное медленно потекло из уголков глаз. Слёзы. Кровавые слёзы — знак того, что жизнь покидает тело. Они стекали в мои белые, как чистый лён, волосы, окрашивая пряди в красное. Я не пытался их остановить.

— Я не смог убедить её сдаться. Я знал, что это означает её верную смерть. Поэтому я отпустил её, чтобы она хотя бы могла попытаться найти новую жизнь на другом краю горизонта. Где-нибудь далеко отсюда.

— Я найду её и уничтожу медленно, — прошипел Римас. — Твоя глупость лишь гарантировала мучительную смерть вам обоим!

Мои глаза встретились с его холодными, словно осколки льда. В моём взгляде не было страха. Только бесконечная, выжженная до дна боль.

— Моя жизнь была обречена в любом случае, мой Король. Я просто не мог жить без неё — не хотел. Но, возможно, она сможет… прожить без меня. Хотя бы несколько дней подольше. Может быть, недель. Этого достаточно.

— Ты принимаешь свою смерть.

— Да.

— Хорошо.

Но тут вмешалась она. Нет, не вмешалась — решительно шагнула вперёд, словно разрывая невидимое поле его яростной ауры.

— Подожди! — её голос прозвучал чётко и твёрдо, нарушая роковую, гробовую тишину.

Римас медленно, очень медленно повернул