После развода мне не до сна - Анна Томченко

для тебя, как тебе больно, как тебе страшно было. Я все это понимаю, и я не прошу тебя, давай мы сейчас с тобой закроем глаза и сделаем вид, что нам обоим это приснилось. Нет, я готов работать. Я готов много вкладывать в то, что между нами в дальнейшем будет. Илая, пожалуйста, только не гони меня. Не гони. Я не самый лучший муж. Я, возможно, не самый „лучший отец, но я тебе обещаю, что вся наша дальнейшая жизнь будет идти самым лучшим образом. На руках буду носить, ноги целовать. Илая, пожалуйста.

Если бы он это сказал полгода назад, когда только-только ушёл, потом резко вернулся, я бы, наверное, даже думать не стала. Я бы сочла все кризисом среднего возраста и восприняла бы так, что все совершают ошибки. Но он полгода ходил и резал мою душу на части.

— Да, сейчас ты вот как поёшь, а когда ты кричал про Розу: «неважно чьим мужем буду, зятем вашим останусь» — это ты о чем говорил? — Переспросила нервно и зажмурила глаза.

— ОЙ, ты не знаешь мои отношения с твоей матерью? Она же вечно все старается переврать. Она же вечно все старается вывернуть так, что хоть стой, хоть падай.

Розу приплела. Да, блин, Роза, как паук, раскорячилась, только чтобы ничего не терять. Денег просила. Хочет в недвижку вложиться, чтобы хоть что-то своё было, чтобы не зависеть ни от кого. А вы сразу напридумывали черт пойми чего. Ну да, я и ляпнул. Только Роза — это тоже моя семья. Я не мог ей отказать, понимаешь? Для меня это было бы так, что я начал предавать свою семью. Но я не хотел предавать свою семью никогда. Я точно также контролировал, что там происходит у твоих родителей. Я точно также присматривал за твоим бизнесом. И не надо сейчас закатывать глаза, думая о том, что это все слова для похвальбы. Нет-нет, Илая.

Совершенно нет. Да, присматривал. Да, где-то что-то подправлял. Да, где-то рекламные компании более успешные мой рекламщик запускала. Но это не говорит о том, что я ушёл из семьи и семьи у меня как будто бы нет. Ни черта. Поэтому я сейчас и прошу тебя, дай мне шанс. Будет совсем все по-другому.

— Дань. — Я прикусила нижнюю губу до крови. — Ты весь такой, выходит, хороший, правильный, умный, смелый. А я вот как-то не получилась. Да, об меня муж ноги вытер, а я вдруг не хочу его простить. Так выходит?

— Илая, да не так выходит. Но просто ты должна понимать, что я не требую ничего от тебя. Сейчас я просто прошу тебя, дай мне шанс. Это не так много по сравнению с тем, что я готов тебе дать.

— Дань, ты ошибся. — Произнесла я тихо и двинулась в сторону двери. — Когда идёт разговор о том, что ты мне что-то можешь дать, взамен я должна что-то сделать.

Это товарно-рыночные отношения. Со мной у тебя таких никогда не было. Поэтому давай ты с такими рассуждениями вернёшься к своей Соне, и там эти рассуждения зайдут на раз-два. Но я не готова продавать своё спокойствие, свою душу за какие-то мнимые блага. Мне это не надо, Дань. Когда мы с тобой познакомились и встретились, мне абсолютно не важно было, что мы с тобой жили и на съемной квартире, что у нас Давид родился маленький. Мне это ничего не важно было. Я хотела тебя. Только тебя. И очень глупо сейчас женщине, которая прошла с тобой огонь, воду и медные трубы, говорить о том, что: я вот тебе дам столько, столько, потому что это моя семья, а ты за это просто прости меня.

— Я не прошу тебя простить меня. Я прошу тебя дать мне шанс. И это не говорит, что я тебе не буду помогать.

Даня дёрнулся ко мне, постарался схватить за руку. Только прикосновения его на данный момент обжигали. Внутри была выжженная пустыня. Он сделал персонально для меня ядерную зиму, чтобы просто поиграть в снежки.

Глупая, глупая была затея.

Я дёрнула на себя дверь спальни и вышла. Налетела тут же на заинтересованную Агнессу и покачала головой.

— Мам, я хотела сказать…

Я взмахнула рукой, спустилась на первый этаж. Даня догонял меня. Переодевался, чтобы не щеголять перед ребёнком в спальной одежде. Натянул джинсы, футболку.

— Илая, пожалуйста. — Остановился он, когда спустился со второго этажа. — Я тебя умоляю. Все, как ты рассуждаешь, звучит не самым лучшим образом. Но я уверяю, что я не это имел в виду.

— Уезжай, пожалуйста.

Мне почему-то в какой-то момент стало казаться, что его уход, его признание, что все у нас с ним давно кончено — сломало во мне что-то у основания. И сейчас своим появлением, своими красноречивыми фразами Даня делал только хуже, подтверждая, что он сломал, а теперь будет доламывать. Возвращение к предателю я расценивала, как, наверное, сломаться до конца. Измена — это надломиться. Возвращение — сломаться до конца, согнуться в три погибели.

А какой толк от сломанного человека?

Рядом красиво натягивать улыбки, платить визажистам за то, чтобы замазали синяки под глазами?

Даня считает, что можно войти в одну реку дважды. А я считаю, что каким бы хорошим не был тот человек, в которого я влюбилась много лет назад, нынешний Даниил Романов выжжет мне душу.

— Если ты не хочешь сделать хуже, я тебя прошу, пожалуйста, Дань. – Я остановилась в проходе между прихожей и залом. — Просто уходи. Мы с тобой обязательно обсудим, как дальше будут складываться наши отношения. Но сейчас единственный вариант — просто уходи.

Когда я это говорила, короткий острый стук в дверь заставил вздрогнуть. Я медленно развернулась и приоткрыла дверь. На пороге стоял Костя и протягивал мне золотистый пакет с черно-белым лейблом ювелирной мастерской.

— Ты забыла в машине. — Медленно произнёс Константин.

А в следующий момент шагнул вперёд, потому что увидел слезы на моих глазах.

 

 

56.

Данила.

А что мне оставалось делать во всей этой ситуации?

Да, я хотел домой. Я хотел, чтобы все изменилось. Да, я поставил точку в отношениях с Соней. Не от того, что она решила мне изменять. От того, что это был мой сын. Я в принципе, всегда выставлял правила Соне, что спать она будет только со мной. Банально из-за чувства