Прикоснись ко мне, Док - Девон Этвуд

Арабелла кивнула и пошла за девушкой, а я двинулась по красивому ресторану, пропитанному запахами жареной рыбы и свежих овощей, сортируя в голове все полученные сегодня факты.

Сестра Нокса оказалась неожиданно крутой. Но при этом её отношения с матерью явно были ужасными, и я невольно задумывалась, что же эта женщина сделала со своими детьми, чтобы всё так сложилось. Почему? Что движет людьми, которые пытаются контролировать тех, кого должны любить?

Моя мама делала что-то похожее, предпочитая вызывать во мне чувство вины, напоминая, что я её всё. Она любила меня. Я была её жизнью. Но стоит мне сделать что-то не так и я её буквально убивала.

Сильвия держала своих детей на крючке шантажом и ещё Бог знает чем. Принуждение не заменит любви. Дети готовы горы свернуть ради родителей, которых по-настоящему любят. Это несложно понять. И всё же мы сидели здесь — за обедом с двадцатилетней девушкой, которую заставили провести время с матерью, и будущей невесткой, которую подкупили только ради крыши над головой.

От этого становилось тошно.

Когда я закончила в туалете, то пошла вокруг зала, минуя бар, и стала искать, где сидит Арабелла. Звякали приборы, звучали приглушённые голоса, а высокие спинки кабин и ниши для уединения не давали увидеть лица. Я шла вдоль ряда полузакрытых кабинок, пока позади меня не послышался голос Арабеллы:

— …это не игра, мама. Она его правда любит.

Я застыла и, несмотря на угрызения совести, не стала выдавать себя. Кажется, я прошла мимо их столика.

Сильвия рассмеялась холодно и резко.

— Любит его? Не смеши. Эта маленькая дрянь не собирается выходить за твоего брата. Ты что, с ума сошла?

Каждый инстинкт требовал вмешаться, но я не смогла. Мне нужно было услышать это.

— Что за чушь ты несёшь? — Арабелла не верила своим ушам.

— Я преподаю Ноксу урок, — зло бросила Сильвия. — И прежде чем ты опять начнёшь играть в спасительницу, скажу: Нокс прекрасно знает, что я думаю. Он блефует. Это фарс, чтобы пойти против моей воли. Он использует её как пешку, так же, как и я, но в конце концов победитель всегда я.

— Подожди, — голос Арабеллы стал жёстким. — Хочешь сказать, всё это — просто игра?

— Детская игра в «кто кого», — прошипела Сильвия. — Он никогда не собирался жениться на этой шлюхе, сам мне сказал. Ему нужна квартира, и всё. Я с радостью перепишу её на него, — добавила она уже спокойнее, и я услышала звон льда в стакане. — Она ничто. Она никто. Как только он признает ошибку и выкинет эту девку туда, где её место.

Она ничто. Она никто.

Кровь отхлынула от лица. Неужели меня разыграли? Нокс… использовал меня? Чтобы отомстить матери? Это не похоже на него.

Арабелла сухо рассмеялась.

— Вот это да, вы богаты на сюрпризы. Так, дай уточню. Ты держишь его дом на крючке, и когда он согласится на твои условия, ты отдашь ему его?

— Да, — ответила Сильвия твёрдо.

— Но не если он действительно женится на Джемме?

— Он не женится на Джемме, — рявкнула Сильвия. — Он блефует. А я соперник, которого ему не победить. Рано или поздно он поймёт, что эта вещь в его постели — ошибка. Она ничто. Она никто. Игрушка, которую он выбросит, когда решит, что доказал мне что-то.

Она ничто. Она никто.

Сердце забилось бешено, срывая дыхание и причиняя боль. Она лгала. Нокс не мог так сказать. Не мог. Он же не…

— Ты врёшь, — произнесла Арабелла, и я слышала презрение в её голосе. — И надеюсь, что он это докажет.

Сильвия засмеялась.

— Арабелла, ты ведь здесь потому, что проиграла, не так ли? И Нокс проиграет тоже. Увидишь.

Я пошатнулась вперёд, не думая уже ни о каких планах. Воспоминания о руках Нокса, его тихих словах боли смешались с ядовитыми фразами Сильвии.

Она ничто. Она никто.

Сбив дыхание, едва не впав в панику, которую не понимала до конца, я выбежала из ресторана.

Глава 28

Нокс

Правило #12: Убирай за собой.

Я правда надеялся, что Спенсер придет вечером на спарринг. С тех пор, как мы виделись в оранжерее, я жутко хотел врезать ему в живот. День был долгим: несколько кесаревых сечений, всё прошло неплохо, но пришлось щеголять в бежевых брюках, синем халате и бабочке, объясняя пациентам, что я в костюме Билла Наи — учёного парня, в честь Хэллоуина. Этот праздник всегда портил мне настроение.

Разогреваясь на груше, я услышал, как открылась дверь с улицы. Спенсер вошел, закинув на плечо свой старый фиолетовый спортивный мешок и с настороженным взглядом в темных глазах. Волосы убраны в привычный полухвост, нижнюю часть недавно подстригли, и плавный переход обреза уходил к шее. В медшколе его называли викингом. Для меня он выглядел заносчивым придурком.

Я ударил грушу.

— Пришел всё-таки.

Он бросил сумку на мат.

— Разочарован?

Я ударил сильнее, костяшки загорелись болью.

— Одевайся.

Он хмыкнул пренебрежительно.

— Всё ещё злишься из-за Джеммы? Слушай, тебе нужен был толчок, чтобы признаться себе, что она тебе нравится. Ты ведь трахнул её тогда, да?

Я застыл, медленно повернувшись с мрачным взглядом.

— Хочешь себе синяк под глазом?

— Ох, какой нежный, — усмехнулся он, доставая из сумки семиунцовые перчатки и натягивая их на крупные руки. — Отвечая на вопрос — нет. Просто завидую, что ты нашёл такую, как Джемма, а я должен был буквально поднести её тебе на блюде, чтобы ты заметил свои чувства. Иногда кажется, что у тебя вместо ДНК нули и единицы.

— Тебе не стоило делать то, что ты сделал, — прорычал я, медленно приближаясь. Пот уже выступил, мышцы были готовы, требуя движения.

Спенсер встал, стянул с себя укороченную белую майку и посмотрел на меня чуть серьёзнее, чем обычно. На его руках блестела испарина, суставы хрустнули.

— Тебе бы поработать над эмоциональным интеллектом, умник.

— Ты её задел, — произнёс я тихо, но со сталью.

— Не задел, — отмахнулся он, закатив глаза. — Она всегда нравилась только тебе. Не выдумывай. Драться будем или жаловаться будем, как девчонки? — Он вставил капу.

Я встал в центр, прикусил капу, добиваясь плотной посадки.

— Любой другой на твоем месте уже бы зубы собирал.

— Верю, псих. Только не пинай, — предупредил он, выставив палец и начав кружить, присев. — Борьба.

Запах пота и средства дезинфекции щекотал нос. Мы выдвинулись вперёд, руки подняты. Я был быстрее, но Спенсер компенсировал силу слабую ловкость грубым напором, и первый удар был за ним. Он редко