Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

Рома скидывает вызов, а я пялюсь какое-то время на экран, словно до меня его слова доходят как в замедленной съемке, не сразу, а как-то постепенно. Но когда я понимаю… становится страшно. Я только уверилась в завтрашнем дне. Я только перестала бояться за будущее: свое и Аксиньи. Поверила в себя, как бы это нагло не звучало, но было именно так. А если… если все угрозы Ромы окажутся правдой, то что же мне снова придется идти работать официанткой?

В институте мне осталось учиться еще год. Но беременность и ребенок…

Я жмурюсь. Перед глазами стоит Дамир. Улыбающийся. С огромным букетом на пороге моей комнаты. Цветы, кстати, так и лежат в ванной. Как он их туда поставил. Так и лежат. Словно утопленные. И я сейчас такой же себя ощущаю. Какой-то утопленницей.

Я впитываю в себя образ любимого мужчины в мельчайших деталях. Тоненький шрам на щеке, легкую щетину, темные почти черные глаза, которые смотрят всегда с прищуром и в которых обитает миллион чертей. Я мысленно его обнимаю, прижимаюсь щекой к твердой теплой груди. Мне на какое-то мгновение даже кажется, что я запах его чувствую, настолько явно он стоит перед моими глазами.

А потом я с ним прощаюсь. Мысленно, да… Но в этот момент я выбираю себя. Себя, сестру и нерожденного ребенка.

Открываю глаза и набираю брата, пока говорю с ним, рассказывая все-все-все в мельчайших подробностях, дохожу до ближайшего сквера.

— Значит так, — подытоживает он, — законно оформить загранники тебе и Ксю мы не успеваем, это целый месяц. Экстренно его делают только если тяжелый родственник заграницей или тебе нужно лечение. Можно сделать справки, что тебе нужно срочное лечение заграницей и… Хотя тогда же Ксю, — брат словно вслух размышляет, даже не спрашивая моего мнения, — Таисия прости, но это самый адекватный вариант. Мы придумаем Аксинье сейчас какое-нибудь заболевание. У меня есть знакомые. В Португалии тоже, они оформят вызов, здесь эту болезть подтвердим и будут у вас загранники за три дня. А потом драпать. Сразу же.

— За три дня? — ахаю я, оказавшись не готова к такому повороту. — У мення же сессия на следующей неделе.

— Я думаю на все про все уйдет пять-семь дней. Сдавай экзамены, и забирай документы. Или переводись на заочку. И еще… — брат тяжело вздыхает. — Ты говорил Рома был у тебя два раза. В ванне и в туалете.

— Да…

— А Дамир нашел в вытяжке в ванне?

— Да.

— Тая, проверь туалет. Я бы сам приехал, но боюсь, вообще светиться рядом с тобой. Тогда я никак помочь не смогу. Но что-то мне подсказывает, что то, что Дамир нашел в ванне далеко не все. Не зря же у Ромы больше нигде ничего нет.

— Ты думаешь это все-таки он?

— Уверен, — коротко говорит брат и отбивает вызов.

Позже он мне скидывает список документов, которые нужно передать ему с курьером. Я еду домой и собираю их. Передаю курьеру.

А затем просто сажусь и жду. Жду результаты анализов. Хоть я и знаю, что иных вариантов быть не может. И хоть я и решила, что с Дамиром у меня больше ничего не будет, и здесь я не останусь, но я все равно жду и… кажется, надеюсь, что он хотя бы извинится.

Правда надолго меня не хватает, ближе к восьми часам я подскакиваю и бегу в туалет. Вспомнив о наставлении брата.

Я перерываю там все, что можно. И заглядываю в отсек с счетчиками, и в сливной бачок, и даже в вытяжку. Открыть ее так быстро, как у Дамира у меня не выходит, но все же почти через час попыток мне это удается, но и там тоже пусто.

ОТ безуспешных поисков меня отвлекает звук телефона — на мою почту приходит файл из клиники. Копия файла. В строке получателей числится не только мой емейл, но и почтовый адрес Дамира, судя по всему.

Я открываю прикрепленный файл и перестаю дышать.

Глава 56

Найдено.

В отсканированной бумаге, на которой стоят печати и подписи, написано, что в моей крови найдено содержание одного из препаратов.

Написан длинный-длинный список. Там проверялось все, и антидепрессанты и снотворные и противоэпилептические средства и … наркотические. И именно напротив одного наркотического вещества. Синтетического, хмыкаю я про себя, стояла надпись “выявлено”.

Сомнений в том, что в моей ванне были пакеты именно с тем самым порошком больше нет никаких.

Кому-то нужно было выставить все так, что это мое. На сто процентов. Иных вариантов я просто не вижу. Рома это, Дамир или вообще Ульяна…

Я никому больше не могу верить. В висках начинает пульсировать так, словно моя чепрепушка сейчас взорвется.

В мессенджере брякает входящее сообщение. Дамир.

Я открываю и усмехаюсь, надо же… разблокировал. С горечью смотрю на по-прежнему одну галочку у моего последнего сообщения про то, что я беременна. Как же хорошо, что Дамир его никогда-никогда не увидит, потому что читая его входящее сообщение я понимаю, что мое решение уехать куда подальше единственно верное.

Не знаю, зачем я скриню экран телефона. То ли в приступе садо-мазахизма, то ли, чтобы увековечить это, и никогда впредь не пожалеть о том, что Дамиру о беременности я так и не сказала.

“Седьмого числа в десять утра к тебе приедет Александр с тестом. Если будет беременность, поедешь вместе с ним в клинику и там все сделают”.

— А вот и выкуси, Дамир Давидович.

Две недели спустя

— Тась, Тась, — дергает меня за рукав Ксю. — А тут везде такие буквы?

Она с интересом все рассматривает, а я и слова сказать не могу, потому что стоило мне из маленького окошка самолета увидеть взлетную и посадочную полосу Мадейры, как до конца посадки я молилась. А теперь, растерянно стоя посреди здания аэропорта и наверняка мешая другим, не могу сдвинуться и с места. Ноги трясутся.

Оказывается, я боюсь летать. Точнее, в полете было еще ничего так, но при посадке я думала, что умру на месте! Я бы точно подумала, что мы падаем, если бы нас заранее не предупредили о посадке. Но вот никто не говорил, какой именно будет эта посадка. Мне как-то не сообщили, что можно и с жизнью от страха распрощаться.

Вот только страшно, похоже, было лишь мне. Пассажиры спокойно практически