(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

- Он вообще легкий, - Лешка словно услышал мои мысли. – Но при этом самодостаточный. Общается без проблем, но и сам с собой не скучает. Я тогда сейчас за ним поеду, по дороге поговорю. Про тебя расскажу, про Марусю.

Пока его не было, я позвонила маме.

- Ма, ты меня в пять лет помнишь?

- Да вроде, - удивилась она. – А что?

- Лешкин сын с нами недельку поживет. Мать на похороны уезжает. Как вообще с такими большими обращаются?

- Ой, Лерка, - рассмеялась мама. – Главное – чтобы попу умел сам вытирать, а остальное не проблема. Если что – звони, подскажу. Подожди, у тебя послезавтра экскурсия?

- Да.

- Ну вот, все равно же приеду, познакомимся.

- Спасибо, ма.

Я постаралась не расплакаться. Другая бы сказала, что я спятила и что она не подписывалась смотреть за посторонним ребенком.

Санька оказался на удивление похожим на отца – и чертами лица, и большими серыми глазами, и улыбкой, на которую невозможно было не ответить.

- Здр-р-равствуйте, тетя Рера! – прорычал он с порога.

- Видишь, тетя Рера, «р» мы рычать научились, а «л» пока не дается. Но мы научимся.

- Конечно, научитесь. Пойдем, познакомишься с Марусей.

Маруська, разумеется, заулыбалась и забалаболила. Ну как же, еще один кавалер пришел!

- Она моя сестренка? – спросил Санька озадаченно.

- Нет. – Лешка бросил на меня косой взгляд. – Пока нет. Но если мы с тетей Рерой поженимся, то будет твоей сводной сестрой.

Кажется, это впервые прозвучало вот так – вслух, определенно. Как будто озвученный протокол о намерениях.

- Это хорошо, - одобрил Санька.

У них тут же нашлось общее дело. Он строил из кубиков башню, Маруся ее рушила, и оба хохотали. А мы с Лешкой стояли и смотрели.

И тут я поняла, что имел в виду Артем, когда сказал, что Маруся похожа на него. Санька был копией отца, при этом у них с Марусей определенно проглядывало что-то общее. Не внешнее, а то впечатление, которое они производили. И особенно хорошо заметно это было вот так, когда они находились рядом. Как будто действительно брат и сестра.

- Кажется, проблем не будет, - сказала я Лешке.

- Похоже на то, - согласился он и обнял меня за плечи.

Глава 59

С Санькой действительно не было никаких проблем. Слушался беспрекословно, ел все, что дают, без капризов ложился спать. Играл с Марусей, играл сам, читала – внимательно слушал, включала мультики – смотрел. На общение сильно не напрашивался, но если я или мама с ним заговаривали, охотно вступал в беседу. И даже попу вытирал успешно.

Просто идеальный ребенок. И это настораживало. Потому что так не бывает. Опыта общения с детьми старше Маруси у меня не было, за исключением эпизодического с Риткиными, но та подтвердила: не бывает. И мама тоже.

- Леший, в чем подвох? – спросила я на второй день. – Он вообще настоящий? Живой? Не киборг?

- Настоящий, - поморщился Лешка. – Просто его жестко строят. Не бьют, конечно, не орут, но держат в строгом ошейнике. Никаких хотелок, никаких капризов. Вот из-за этого у нас и терки. А придраться формально не к чему. Уж поверь, я-то на этом собаку съел.

- Он в садик не ходит, как я поняла?

- Нет. Мадам против садиков. Ее муж зарабатывает достаточно, чтобы она сидела дома и занималась… воспитанием. Он очень впечатлительный и внушаемый. Ему говорят: надо делать вот так, и он впитывает. Причем намертво впитывает. Самое мерзкое, его не учат выбирать, потому что не предоставляют выбора.

- Да, я заметила. Когда предложила конфету выбрать, он растерялся и завис. Смотрел, смотрел, потом взял ту, что с краю лежала. Подумала, что глаза разбежались. Ну когда все хочется и никак не выбрать.

- Да, Лер, ему просто дают конфету. Знаешь, кто из него вырастет? Человек без навыков критического мышления. Идеальный объект для манипуляций. Когда я с ним вижусь, стараюсь ну хоть как-то эту схему расшатать, но получается так себе.

- Погано.

- Еще как погано.

Мне было безумно жаль. Мальчишка умненький, смышленый, но да – без собственного мнения. Видно было, что с ним занимаются: знал и умел он для своего возраста довольно много. Однако вопрос: «А как ты думаешь, Саня?..» ставил его в тупик.

Он смотрел на меня жалобно и тихо отвечал: «Не знаю».

- А давай подумаем вместе? – как-то предложила я.

Лил дождь, Маруся спала на лоджии. Саня тоже подремал после обеда, и теперь мы сидели на диване, смотрели «Машу и медведя». Маша в этой серии зачморила бедного мишку по полной программе, и я спросила, как, по его мнению, можно ли вести себя так, как она. И получила в ответ все то же растерянное «не знаю».

По мне, Маша заслуживала основательной порки, но озвучивать это было бы непедагогично. В результате моих титанических усилий выяснилось, что Маша хорошая и веселая, но Мишу бывает жалко. Выдав это, Санька воодушевился и добавил, что он бы так не поступал.

Разумеется, великим педагогическим прорывом это не стало, было бы глупо надеяться. И все же с того момента подобные вопросы больше не вводили его в ступор. Пару раз он даже выдал совершенно крамольное «я хочу».

- Прикинь, Лешка, - сказала я вечером, когда мы лежали в постели. – Вернется он домой, скажет мамаше «я хочу», и ту кондрат хватит.

- Тогда придется его забрать. – Он пожал плечами и положил руку мне на живот.

- Знаешь, сильнее наших акул меня, кажется, уже ничего не может напугать. А Санька тем более. Я даже не ожидала, что будет так… нет, не легко, конечно, а… не знаю. Естественно? Как будто так и надо.

- Для меня Маруся – это часть тебя, Лера. Я никогда не воспринимал ее как помеху какую-то или как осложнение, с которым надо смириться. Она просто есть.

- Ну вот и для меня как-то так. Ответственность – да. Страх накосячить, может быть. Но не напряг – вот, чужой ребенок. И даже если бы реально пришлось его забрать, думаю, я справилась бы. Во всяком случае, такая мысль меня в ужас не вводит.

- Лера…

Лешка поймал мою руку, крепко сжал пальцы и замолчал. Как будто ушел глубоко в себя. И я