(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

- Лер, ну правда, - посмеивался Лешка. – Нам столько всякого говна навалилось, что мы теперь хорошему удивляемся, как будто оно нам по разнарядке не положено.

- Спасибо, что напомнил, - вздыхала я. – Про говно.

Да, собственно, и напоминать не надо было, потому что оно-то про нас как раз и не забыло. В конце июня пришла повестка в суд, и…

Спасибо, Тёма, что превентивно показал, как будет трепать меня грамотный адвокат. Словно в воду смотрел! Все выворачивалось так, что никакого сталкинга и похищения не было, что Макс всегда ко мне со всей душой, а я его гнобила, обижала, унижала и всякое такое.

Шта?!

Помоев нахлебаться пришлось по полной программе. Но Артем тоже показал класс.

Извините, господа, Оболенский – это вам не жук насрал.

Вызывали Риту и Милку, задавали всякие вопросы. К Милке у меня тоже были вопросы, но я оставила их при себе. Она в любом случае поклялась бы, что ни слова, ни полслова, а мне добавило бы сомнений.

Запись с домовой камеры довольно четко показала, как Макс держит руку у моей шеи и что в руке этой что-то есть. Артем упирал на то, что это был нож. Ну и что, что не нашли.

Смешно сказать, решающую роль сыграла случайность. Я сменила номер телефона, но старая симка у меня осталась. На ней был допотопный тариф без абонплаты, баланс я не пополняла, и, по идее, через какое-то время договор должны были автоматом расторгнуть. Но почему-то не расторгли. Номер так и остался за мной. Когда я наудачу пополнила баланс, все заработало! Я разблокировала Макса и с отвращением перечитала все его угрозы. Потому что он их хоть и удалил, но вместо «удалить у всех» почему-то выбрал «удалить у меня». У него пропали, у меня остались.

- Лера, в таких делах процентов девяносто зависит от случая, - сказал мне Артем в перерыве. – Хороший адвокат эти случайности поймает и вые… короче, употребит в дело.

Потолок не получилось, но три года общего режима он все-таки зубами выгрыз.

- Прости, Лера, - сказал, когда мы вышли из зала. – Это все, что я смог сделать, не нанимая киллера.

Тут он сообразил, что говорить о киллере при Лешке было не слишком этично, быстренько распрощался и исчез.

- Если через три года эта скотина не угомонится, - процедил сквозь зубы Лешка, - я и киллера нанимать не буду. Просто сверну ему шею. И скажу, что так и было.

Глава 61

В конце июля Марусе исполнился год, что мы с большой помпой отметили. Я всегда смеялась над инстамамками с их фотосессиями годовасов – фу, какое мерзкое слово! – и платьями под цвет торта. В результате сама купила новое платье и тучу шариков, назвала толпу соседок с детьми, а мамина Полина привезла огромный торт, по цвету ну никак не подходивший к этому самому платью.

- Может, переодеться? – спросила с сомнением Лешку, украдкой запустившего палец в кремовую розочку.

- Думаю, да. Ты в нем замерзнешь.

День выдался хоть и солнечный, но с холодным ветром, а праздновали на лужайке у дома. В результате мне было тепло в штанах из футера и толстовке, а гости мерзли в красивых летних тряпочках. Ну а фотки я все равно не собиралась никуда выкладывать.

На следующий день мы с Марусей и Леонидом поехали в город: предстоял плановый поход в поликлинику. Можно было, конечно, отложить до осени, но я хотела сделать это, пока все на дачах. Так хоть в очередях сидеть не пришлось, тем более записалась заранее.

Врачи дружно Марусю хвалили.

- Ну вот просто не к чему придраться, - заявила участковый педиатр. – Кроме группы крови, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Ну да, что выросло, то выросло. Я заказала специальные маленькие наклейки «НН(-)» и лепила их на всю Марусину одежду, а потом планировала найти браслет или медальон.

Она уже научилась ходить без поддержки и есть ложкой, хотя после этого приходилось вытирать мокрым полотенцем и ее, и все вокруг. Выполняла простые просьбы, узнавала цвета и животных, собирала пирамидку. А еще говорила целых пять слов: «мама», «баба», «дада», что означало «деда», «дай» и… «апа». Лешка уверял, что это «папа», я подкалывала, что так же она называет кота. Но шутки шутками, а мне было приятно. Потому что он был реально хорошим папой – и для своего сына, и для Маруси. И я тайно надеялась, что, может быть, не только… когда-нибудь…

Еще в начале июля я закончила кормить грудью. Да, невероятно, но этот день все-таки настал. Возможно, потянула бы еще, но молока вдруг стало совсем мало. Маруся сердилась, кусалась, и я решила, что пора завязывать. Ну и правда завязалась на пару дней тугой повязкой. Молоко пропало совсем.

По такому случаю я оставила Марусю на даче и удрала в город. Одна, без Леонида. Как Лешка и обещал в самом начале наших отношений, мы пошли в ресторан, где я наворачивала за обе щеки всякую запрещенку, пила вино и кофе и трещала без умолку. Под занавес он еще раз сделал мне предложение, теперь уже с колечком, после чего мы поехали домой и полночи трахались как кролики.

В общем, возвращение в нормальную жизнь без пролактина прошло феерично. А вот возвращение домой из поликлиники…

Леонид, как обычно, проводил нас до дверей квартиры и попрощался до утра. Лешка уже был дома: я услышала его раздраженный голос. Почему-то подумала, что у нас гости, посмотрела на полку для обуви и только после этого сообразила, что он разговаривает по телефону.

Резануло дежавю.

Мы приехали из Токсово, я в комнате раздеваю Марусю, иду на кухню, где Лешка вот так же с кем-то разговаривает, и словно натыкаюсь на его резкий, жесткий голос. Как будто незнакомый.

- Еще раз говорю: я не приеду. Ничего не изменилось. Очень жаль, что ты этого так и не поняла. Счастливо.

Он сидел за столом, обхватив голову руками, телефон рядом. Я пододвинула стул, села.

- Мать звонила? Она что, реально не понимает?..

- Лера, его нашли, - перебил Лешка. – Димку. Он погиб еще тогда, весной.

- Погиб? Как?

- Трудно сказать. Его нашли под насыпью на трассе, случайно. В таком месте, что с дороги не видно. Недалеко от Твери. Предположительно убили и