Измена - дело семейное - Аника Зарян

Глупая!

Глупая, глупая, глупая!

Зачем было поддаваться магии момента? Зачем было портить то единственное нормальное, незыблемое, что было в моей жизни?

Потому что то, что происходит сейчас со мной, не имеет ничего общего с нормальностью. Душит, давит, сжигает изнутри. Заставляет забыть про развод, про Олега, про бесконечную усталость. Пусть ненадолго. Пусть, всего на пять, десять минут.

Мысленно прошу Вадима заговорить первым. Сказать что-нибудь легкое, снять это напряжение, вернуть нас в безопасные берега дружбы. Но он молчит.

А мне слова не приходят. Во рту пересохло.

- Хочешь, включу музыку? – его низкий, мягкий голос наконец прерывает затянувшуюся тишину.

Я вздрагиваю, хотя сама ждала этого, ведь так?

- Не знаю.

- А кого спросить?

- Не знаю-ю-ю... – выдыхаю протяжно, поворачивая к нему голову. И я не про музыку.

Обнимаю себя за плечи. Холодно. Или жарко...

- М-м-м, – он не сводит глаз с дороги. Замечаю, как чуть резче вжимает педаль. Чуть жестче поворачивает на мою улицу. Ловлю в его голосе что-то непривычное. Очередное непривычное за этот странный вечер.

Это не похоже на раздражение. Скорее, усталость от неопределенности.

А я слишком привыкла к его терпению. И это слишком несправедливо по отношению к нему.

- Я не знаю, – выдыхаю я честно, пока не успела передумать. – Я не знаю, что делать дальше. И я боюсь.

- Чего?

- Что причиню тебе боль.

- Хм, – ухмыляется. – И каким образом?

Паркуется у ворот. Одновременно отстегиваем ремни безопасности.

Ну, вот. Или сейчас, или никогда.

Закрываю глаза. Сцепляю холодные пальцы, прячу их в полах пальто.

И открываюсь ему:

- Ты заслуживаешь, чтобы рядом с тобой была та, кто будет тебя любить по-настоящему. Мне кажется, я больше на это не способна. Не тебя, а в принципе. В моей жизни уже была большая и чистая любовь. С моей стороны, во всяком случае, было именно так. И это закончилось страшной для меня болью. Выжгло всё, понимаешь? Нет во мне больше ни ярких эмоций, ни сил их впустить, ни желания их проявлять. Я не хочу тебя потерять, Миронов, – шепчу я, едва сдерживая дрожь в голосе. Не хочу, чтобы он понял, как мне сейчас сложно дается это откровение. – Если мы... Ты ведь отлично понимаешь, что если что-то пойдет не так, я потеряю тебя. Я на это не готова.

Договорив, мысленно считаю до пяти, восстанавливая дыхание, и открываю глаза. И ловлю его взгляд в темном стекле лобового окна. Он смотрит в мои глаза через мое отражение.

- Любишь ты всё таки громкие заявления, женщина.

Синхронно разворачиваемся лицом к друг другу.

- Что ты...

- Хватит быть такой категоричной.

Подмигивает. Держит взглядом. Чувствую, как его пальцы касаются моих, но не могу прервать контакт. Медленно подносит мою руку к своим губам.

В солнечном сплетении рождается тепло. Пытаюсь вдохнуть, но воздух спазмом застревает в горле. Сердце колотится в висках, на кончиках пальцев, которые еще минуту назад были ледяными, а сейчас, кажется, горят в пожаре.

Инстинктивно прикусываю нижнюю губу.

Жду. И ненавижу себя за то, что мысленно его подгоняю.

Но он наклоняет голову, разворачивает мою ладонь, продолжая смотреть мне в глаза.

И целует меня в середину ладони.

Тело предательски отзывается волной мурашек от запястья до самого затылка. Я замираю, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд от его глаз, в которых вижу себя...

Всё, что я чувствую – это прикосновение его губ к моей коже. Оно будто прожигает ладонь насквозь, оставляя на месте поцелуя пульсирующую огнем точку. И эта точка медленно, неумолимо растекается горячими волнами по всему телу, смывая все мысли, весь страх. И в этой неге я вдруг отчетливо понимаю, что чувствую себя свободной. Не жена – просто женщина, которая может позволить себе всё, что хочет.

А я хочу быть живой.

Быть женщиной.

Он медленно отстраняется.

Медленно отпускает мою руку.

Мучительно медленно отводит взгляд...

- Мне надо уехать на пару недель.

... и тушит мой пожар ушатом ледяной воды.

Сжимаю ладонь в кулак. Второй – провожу по волосам. Как по щелчку в салоне становится прохладно. Откидываюсь на спину, сдерживая вырывающийся из груди протяжный выдох. Щурюсь.

- М-м? – поджимаю губы, сосредоточенно вглядываясь в извивающиеся за лобовым стеклом дорожки дождя. Они текут. То сливаются, то расползаются в разные стороны, как и мои мысли. – И куда?

- К сыну, в Ереван. Я рассказывал.

Конечно, рассказывал. В каком-то из наших бесконечных разговоров, наверное. Возможно, в перерывах между обсуждением дел и моими жалобами на бессонницу. И наверняка тогда это звучало, как нечто обыденное, само собой разумеющееся. Потому что тогда он был просто Вадимом, а не мужчиной, чье прикосновение неожиданно заставило мир сжаться до размеров темного салона автомобиля и пульсирующей точки на ладони.

- Вылет утром.

- Завтра?

- Мхм, – кивает.

И почему-то от мысли, что его не будет рядом целых две недели, мне становится иррационально больно.

Больнее, чем должно было бы быть.

- Понятно. – разворачиваюсь к двери, хватаюсь за ручку.

- Наташ, – чувствую, что тянется ко мне.

Инстинктивно отшатываюсь. Еще одного прикосновения я не переживу.

- Мне остаться?

- С чего это? – дергаю на себя ручку. Сжимаю зубы.

- Уверена?

- Конечно, – бросаю на него быстрый взгляд. Хочу улыбнуться, чтобы ему было легче меня отпустить. – Всё в порядке, Миронов. Хорошей поездки! И передавай привет Арману.

Открываю дверь. Прохлада вместе с каплями дождя бьет в лицо. Ловлю дежавью из коттеджа.

Спешно выхожу. Дождь капает на волосы, плечи. Вода тут же впитывается в ткань пальто.

А потом дождь исчезает.

- Наташ, подожди! – Вадим оказывается рядом, раскрывая надо мной и передавая мне свой большой черный зонт с деревянной ручкой. – Мы договорим, когда вернусь. – замолкает, наклоняет вопросительно голову: – Да?

Улыбаюсь. Убираю с его лба рыжеватую прядь челки.

- Посмотрим...

Набираю код на домофоне. Открываю ворота. Иду, не оборачиваясь. Чувствуя на себе его взгляд. Поворачиваю к подъездам, пропадая из виду. Ложусь спиной на мокрую каменную стену. И только после этого слышу, как его Ровер уезжает.

- Посмотрим...

Глава 36

В понедельник до вечера я тоже с