Измена - дело семейное - Аника Зарян

Мне от этого ещё больнее, но боль для меня сейчас – горючее. Топливо, подпитывающее мою месть. Она горит во мне холодным, ровным пламенем, не давая ни на секунду усомниться или сжалиться.

Вбиваю в навигатор адрес, указанный в судебном постановлении. Лаборатория находится на Детском переулке.

Черт.

Как много иронии...

Доезжаем. Паркуюсь у входа в Институт.

Входим.

И всё это молча.

Нас встречает чистая, безликая лаборатория. Стерильно, бездушно.

В регистратуре женщина за компьютером сверяет наши данные.

- Алексей Ситов, да, всё верно. Павел Сергеевич, вы сопровождаете?

- Да.

Помечает что-то.

- Вы тоже будете сдавать материал для сравнительного анализа? - бросает, не глядя. - Или только ребёнок?

Вопрос повисает в воздухе и почему-то ставит меня в тупик. Я должен просто сказать: «Только ребёнок». Но почему-то в этот момент я смотрю на Алёшу. Он стоит чуть поодаль, руки в карманах куртки, большими пальцами наружу. Смотрит в пол. Морщит лоб, и на переносице четко прорисовывается сдвоенная морщинка – моя мимика, мои жесты.

Мой сын.

Такой одинокий, такой потерянный.

- Павел Сергеевич? Вы тоже сдаете? – повторяет свой вопрос женщина.

И из меня вырывается хриплое, неожиданное даже для меня самого:

- Да. Я тоже сдам.

Девушка кивает.

- Хорошо. Заполните, пожалуйста, вот эти бланки. Оба. Потом пройдёте в кабинет 307. Все уже там, ждали только вас.

Делаю, как она говорит. Оплачиваю свою экспертизу – она идет вне судебного постановления. Сжимаю челюсть до зубного скрежета, стараясь не выдать при сыне свое напряжение. Но сложно.

Господь, как же сложно...

Кожа на затылке горит. Горло пересыхает. Ладони влажные, несмотря на прохладу коридора. Прячу их в карманах. Подходим с сыном к нужной двери, останавливаемся справа от неё.

А слева, под плакатом, изображающим спираль ДНК, – они.

Все, как и ожидалось.

Марина стоит, выпрямившись, будто на параде. В черном платье с белым воротником, волосы уложены. На губах – тонкая, победная улыбка. Глаза горят. Она смотрит на меня как на препятствие, которое вот-вот будет устранено. Но она бледна и болезненно худа, как будто голодала все это время. Давлюсь злорадством. Что, не кормят её в доме любимого? Это тебе не я, который пылинки с неё сдувал, как с бесценного сокровища.

Она и была для меня сокровищем. Наглядеться не мог, нацеловаться не мог.

Тварь двуличная...

Её взгляд небрежно скользит по мне, перескакивает на Алёшу, и в нём на миг вспыхивает что-то материнское, собственническое.

- Мой мальчик! - Качнувшись вправо, подается к нему.

Алёша, заметив это, тут же ныряет мне под руку.

Кусаюдо крови губу, чтобы не послать её и всех, кто рядом. Нельзя.

При сыне нельзя...

Но теть Люда замечает это. Фыркнув, тут же обнимает Марину за плечи, будто защищая от меня. Потом вытянув шею, смотрит на Алёшу. Прижимает вторую ладонь к губам, её глаза моментально наполняются слезами умиления. И мне даже кажется, что я сейчас слышу её мысли, настолько громко она думает: «Мой внучок, моего Олега сыночек».

Её лицо сияет чуть ли не религиозной важностью. Она убеждена, что совершает правое дело: возвращает внука в лоно настоящей семьи. Меня же отхлестывает, как плетью,взглядом, полным осуждения и самоуверенности. Она даже не кивает. Просто смотрит, поджав губы. Моя тетя Люда. Самый близкий человек в этом мире после родителей, которых больше нет... Еще одна двуличная... И только уважение к покойной матери не позволяет мне назвать тетку тварью. Хотя тварь она и есть...

И Олег.

Он стоит чуть поодаль, прислонившись к подоконнику. Руки скрещены на груди. В серой рубашке, без пиджака. Выглядит вовсе не победителем, пришедшим забрать своё, а человеком, которого притащили сюда на аркане. Ухмыляюсь мысленно: кто знает, может, так оно и есть? Он не выглядел счастливым в офисе, когда получил уведомление. Как и тогда, сейчас его челюсть плотно сжата, в уголках губ – глубокие складки. Поднимает на меня глаза, в которых я не вижу ни злорадства, ни торжества. Только тяжелую, неподъемную усталость и сожаление. Стыд.

Этот стыд злит меня сильнее, чем если бы он радостно потирал руки. Строит из себя, сука, мученика.

Воздух в коридоре накален, до предела.

Лаборант выглядывает из кабинета и, не обращая внимания на наше немое кино, обращается ко мне:

- Павел Сергеевич Ситов и Алексей Павлович Ситов?

- Да, – вырывается у меня хрипло.

- И Олег Алексеевич Орлов присутствует?

- Да, – отзывается Олег, не меняя позы.

- Хорошо. У вас на руках документы, удостоверяющие личность? И постановление суда?

Я протягиваю ей папку. Олег тоже. Лаборант бегло просматривает.

- Процедура стандартная. Забор буккального эпителия, то есть мазок с внутренней стороны щеки. В присутствии свидетелей. Безболезненно. – Она говорит ровным, профессиональным тоном. – Для каждого из обследуемых – свой индивидуальный набор, строгая маркировка. Результаты будут направлены непосредственно в суд в установленные сроки. Кто первый?

Алёша бессознательно делает полшага ко мне. Но Марина замечает. Её улыбка меркнет на долю секунды.

- Можно начать с ребенка, – говорит она сладко и заботливо, но мне в её голосе слышится задетое самолюбие. Алёша всегда был с ней очень близок, а за все это время даже не поднял на неё глаз.

Лаборант смотрит на меня. Я киваю. Не буду спорить. Не здесь.

- Алексей, подойди, пожалуйста, – говорит лаборант, доставая первый стерильный набор.

Алёша медленно отрывается от моего бока. Всё так же, не глядя ни на мать, ни на Олега, заходит в кабинет, идет к столу, садится на указанный стул. Я - за ним. Краем глаза улавливаю, как Олег отворачивается к окну. Его плечи напряжены.

Лаборант быстрыми, точными движениями берет мазок у Алёши. Он покорно держит открытым рот, даже не моргнув. Процедура занимает секунды.

- Всё, готово. Молодец.

Сын встает, возвращается ко мне. Я машинально кладу руку ему на плечо. Оно такое острое, костлявое под тонкой тканью футболки.

- Теперь взрослые, – говорит лаборант.

Олег движется слишком медленно, будто против воли. В дверях оборачивается, его взгляд на миг встречается с моим. Отворачиваюсь.

- Павел Сергеевич, ваш черёд, – обращается ко мне лаборант, когда Олег выходит.

- А он-то зачем?! – удивленно разводит руками теть Люда. Марина поджимает губы.

Лаборант не реагирует. Я – и подавно.

Отпускаю плечо Алёши, подхожу. Процедура та же. Ватный зонд, щека, несколько секунд.

- Всё, – лаборант делает пометки, убирает последнюю пробирку в контейнер. – Процедура завершена. О результатах вас уведомит суд.