Сойер - Джессика Питерсон

— Я прекрасно понимаю, о чём ты, — наконец говорит Сойер. Он говорит медленно, тщательно подбирая слова. — Очевидно, я сам не проходил через беременность, роды и восстановление. Я преклоняюсь перед женщинами, честно. За то, через что вам приходится проходить. Вам никто и близко не даёт столько признания и поддержки, сколько вы заслуживаете.

Он сгибает руку и переплетает наши пальцы.

— А одиночество, которое ты чувствовала без помощи мужа... я даже представить себе не могу.

У меня перехватывает горло.

— Спасибо, что сказал это. Мне... не то чтобы нужно было подтверждение. Мне важно, что меня видят. Что слышат. Обычно мамами мало кто всерьёз интересуется. Да и родителями вообще.

— Абсолютно согласен, — он крепко сжимает мою руку. — Слава Богу, что мы есть другу у друга.

Слава Богу.

Если я раньше и не влюблялась в Сойера, то сейчас — точно да.

Мы держимся друг за друга, как за спасательные жилеты посреди шторма. И он всё равно остаётся достаточно смелым, чтобы идти со мной глубже.

Остаётся открытым. Остаётся мягким. Хотя ему было бы проще и безопаснее закрыться.

— Похоже, ты тоже был одинок, когда Лиззи не могла быть рядом так, как тебе это было нужно, — наконец говорю я. — Я знаю, твоя семья за тебя переживает.

Он усмехается.

— С чего ты взяла?

— Молли говорила, что у тебя был тяжёлый путь. Я понимаю, что твои братья сводят тебя с ума...

— Если честно, это просто Дюк. И Райдер. И Кэш, когда он ворчит и злится. Уайатт... ну, он мне стал нравиться после того, как встретил Салли, — говорит Сойер.

— Но ведь видно, что они о тебе заботятся. Уверена, они стараются тебе помочь. И уверена, ты им не позволяешь, потому что считаешь, что должен помогать им.

— Чёрт возьми, почему ты... ты просто... ты умная, да? — он смотрит на меня и широко улыбается. — Сегодня вечером я позволил Кэшу и Молли помочь мне, — добавляет он. — Маленькие шаги. Любить своих людей — вот в чём я по-настоящему хорош. И меня буквально выворачивает наизнанку, когда я думаю, что подвожу их или обременяю.

— Ты никого не обременяешь тем, что ты человек, Сойер.

— Умом я это понимаю. А сердцем? — он тяжело вздыхает. — Тут нужно ещё поработать.

— Главное, что ты движешься в правильном направлении.

— А в каком, интересно? — он смеётся. — Потому что сейчас я ужасно запутался. Я думал, что знаю, чего хочу...

У меня сердце колотится в груди.

— Я тоже думала.

— Ты заставляешь меня задуматься, вот и всё, — выдыхает он.

Я ловлю его взгляд.

— Это никогда не бывает плохим.

— Нет.

— Хотя иногда можно и переборщить с мыслями, — я поднимаю голову и слегка прикусываю его челюсть. — Может, стоит дать мозгам отдохнуть и позволить телам поговорить за нас?

Он смеётся — глухо, глубоко, приятно — и, молниеносно перекатившись, оказывается сверху, раздвигая мои ноги своим коленом.

Проводя губами по моей шее, он шепчет.

— Пока мы ещё разговариваем, меня всё устраивает.

Когда мы наконец-то одеваемся, тушим костёр и собираем вещи в грузовик, уже поздно.

— Понимаю, что тебе нужно сменить мисс Ли, — говорит Сойер, открывая для меня пассажирскую дверь и протягивая руку. — Но всё равно грустно, что ты не можешь поехать ко мне. Слишком долго я не держал тебя в своей постели.

Я пыталась уговорить Дэна забрать Джуни, хотя это не его выходные, чтобы у меня была свободная ночь. Но ничего не вышло — он сказал, что работает.

Я беру Сойера за руку и забираюсь в кабину.

— У тебя я была и на капоте машины. И на одеяле. И потом ещё раз...

— Это не то же самое, — он, наклонившись, хватает меня за бедро, прежде чем захлопнуть дверь. — Здесь я был креативен с обстановкой. А в кровати смогу проявить фантазию в других вещах.

— Я слушаю.

Он улыбается.

— Нет, детка, тебе придётся подождать. В следующий раз — только моя кровать. Договорились?

— Мне нравится, когда ты становишься таким командным и собственническим.

В его глазах вспыхивает огонь. Он резко наклоняется и припечатывает твёрдый, быстрый поцелуй мне в шею, словно не может сдержаться.

— Знаю.

Двигатель грузовика гудит оглушительно в тишине ночи, пока мы едем ко мне. Рука Сойера снова лежит у меня на бедре. Моя ладонь играет в его волосах на затылке, лениво водя пальцами по коже.

Я чувствую себя... насыщенной. Счастливой. И немного… ладно, сильно расстроенной от того, что ночь подходит к концу, хотя я и устала, и мечтаю о сне.

В то же время в голове каша. Я люблю жить одна. Но мысль о том, чтобы пригласить Сойера в дом и оставить его там навсегда, тоже кажется заманчивой.

Я хочу завтра целый день ничего не делать. А ещё хочу поехать к Сойеру домой, флиртовать с ним, пока наши девочки играют. Может, остаться на обед и ужин, приготовить что-нибудь вместе на его миленькой кухне.

Я хочу свободы, но хочу также, чтобы меня знали, видели и слышали — так, как это делает Сойер.

Он останавливает грузовик у моего дома и ставит на ручник. Зажигание он не глушит. Смотрит на меня, и я смотрю в ответ, чувствуя, как у меня проваливается живот.

Он выглядит чертовски красиво в зелёно-красном свете приборной панели.

— Это никуда не ведёт, — шепчу я.

Его глаза скользят к моим губам.

— Полный тупик.

— Мы полные противоположности.

— Печально, если подумать.

Я слегка дёргаю его за волосы.

— Можно я в следующий раз заберу тебя сама?

Он смеётся — низким, довольным смехом, от которого у меня напрягаются соски.

— Я думал, вы с Джуни завтра придёте ко мне играть.

— Так мы всё ещё приглашены?

— И ты, и Джуни, да, — его взгляд цепляется за мой. — Вы любите горячие бутерброды с сыром и томатный суп? Мой отец готовил это нам в холодные дни. Элла обожает и просит на обед почти каждый день. Я приготовлю побольше, чтобы они взяли с собой в школу в понедельник. И ещё я купил мыльные пузыри и новый пластилин, если погода будет хорошая.

Я не знаю, почему его слова заставляют меня закусить губу и отвернуться.

Хотя нет, знаю. Потому что он опять думает наперёд. Уже планирует, заботится о том, чтобы все были счастливы.

А ведь именно это всегда делала я. Это то, чего Дэн никогда не ценил и не делал сам, сколько бы