Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

с серебристыми листьями, а на них распускались удивительные цветы — чисто белые с золотистыми прожилками, которые словно светились изнутри тёплым, мягким светом. Вокруг каждого цветка воздух слегка мерцал, как от летнего зноя.

— Красиво, не правда ли?

Я обернулась, хотя сердце не дрогнуло от неожиданности. Тариус стоял у входа в оранжерею. Он был в простой белой рубашке с закатанными рукавами, без знаков власти и регалий. Тёмные волосы были растрёпаны. Он выглядел моложе, проще, но в его глазах всё тот же острый, оценивающий взгляд хищника, который никогда не теряет бдительности.

— Случайная встреча? — спросила я ровно.

— В этом дворце не бывает случайных встреч, — ответил он с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Особенно когда речь идёт о предстоящем испытании Отбора.

Он подошёл ближе с неторопливой грацией, которая напоминала мне о больших кошках перед прыжком.

— Это любимое место матери, — сказал он, останавливаясь рядом со светящимся деревцем. — Она создала эту коллекцию. Потратила на неё половину жизни. Каждое растение здесь имеет свою историю. Его нужно было найти, привезти, создать подходящие условия. Некоторые цветы она искала годами.

Его голос был ровным, контролируемым, но я чувствовала под этим спокойствием что-то ещё. Расчёт.

— Например, это — Звезда Рассвета, — он осторожно коснулся одного из цветков кончиком пальца, и тот вспыхнул ярче. — Растёт только на вершинах Северных гор, там, где вечные снега встречаются с первыми лучами солнца. В том месте, где холод и тепло находят равновесие.

Он посмотрел на меня с многозначительной улыбкой.

— Цветёт раз в год, и только несколько дней. В момент летнего солнцестояния. Местные жители считают это священным зрелищем. По преданиям, если увидеть цветение Звезды Рассвета, то в сердце поселится вечная весна.

Он осторожно сорвал один цветок, держа его за тонкий стебелёк. Цветок продолжал светиться в его ладони, но свет был неестественным, почти холодным.

— Матери понадобилось отправить три экспедиции, чтобы найти это деревце. Она была очень… настойчивой в достижении своих целей. Как и я.

Последние слова прозвучали с лёгкой угрозой.

Он протянул мне цветок, и я увидела, как в его глазах промелькнуло что-то хищное.

— По древним преданиям, тот, кто подарит Звезду Рассвета, дарит своё сердце. А тот, кто её примет…

— Принимает это сердце? — закончила я за него, но не взяла цветок.

Тариус замер с протянутой рукой. На секунду его маска соскользнула, и я увидела в его глазах холодное раздражение. Но тут же лицо снова стало мягким и обаятельным.

— Эльвия, — сказал он, и его голос стал медовым. — То, что произошло в цитадели твоего отца, когда я увидел твою силу, твоё мужество… Когда ты стояла среди льда и каждый осколок подчинялся твоей воле…

Он сделал шаг ближе, и я почувствовала исходящий от него жар.

— Возможно, судьба свела нас не случайно. Ты — наследница древнего рода, я — будущий король. Твоя сила льда, моя сила огня. Представь, какую империю мы могли бы создать. Какие земли завоевать.

Я молча слушала его речь и смотрела на его лицо. Он казался искренним, но я видела, как он контролирует каждую мышцу, каждую интонацию. Это была идеальная игра.

Я посмотрела ему прямо в глаза и усмехнулась. Холодно, без тени смущения или сочувствия.

— Очень трогательно, Ваше Высочество. Но я слышала часть вашего разговора с братом вчера вечером.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Исчезла наигранная мягкость, словно кто-то сдёрнул маску. Вместо неё появился холодный расчёт, и я поняла — вот он, настоящий Тариус.

— Ах, вот как, — произнёс он ровно, и в его голосе появились стальные нотки. — И что же ты слышала, дорогая?

Это «дорогая» прозвучало как оскорбление.

— «Лучшая партия для короны», — процитировала я его же слова, наслаждаясь тем, как дёрнулся его глаз. — «Выгодный политический союз».

Тариус даже не моргнул. Он убрал руку с цветком и усмехнулся.

— Значит, слышала. Что ж, тогда можно говорить прямо.

Он шагнул ближе, и теперь его взгляд был совершенно другим — холодным, оценивающим, как у торговца, рассматривающего товар.

Цветок упал из его руки на мраморную дорожку и тут же начал вянуть.

— Зачем притворяться? Мы оба достаточно умны, чтобы понимать суть происходящего. Твоя древность рода добавит ценность моему правлению. Мои ресурсы помогут восстановить былое величие Белого Хлада. Плюс твоя магия — ледяные драконы всегда были ценными союзниками в войнах.

Он говорил с той же лёгкостью, с какой обсуждал бы поставки зерна.

— Ты получишь корону и ресурсы для восстановления своих земель. Я получу армию и флот Белого Хлада. Разве это не идеально?

Я смотрела на него, но ничего не чувствовала, никаких эмоций.

— Возможно, это действительно хороший вариант, — сказала я спокойно. — Отец будет доволен таким союзом.

Я сделала паузу, изучая его лицо.

— Вы будете хорошим королём, Ваше Высочество. Жестоким, но справедливым. Умным, но не сентиментальным. Готовым принимать трудные решения ради блага королевства.

Тариус кивнул с видом человека, получившего ожидаемый ответ.

— Мы действительно подходим друг другу, — продолжила я, и моя улыбка стала такой же холодной, как его. — Два расчёта в красивой упаковке. Два холодных сердца, готовых биться в унисон ради власти и выгоды. Два хищника, которые понимают правила игры.

Я направилась к выходу, но у самых дверей обернулась.

— Именно таким и должен быть правитель драконов. Но есть одна проблема, Ваше Высочество.

Тариус приподнял бровь.

— Я ещё не выиграла Отбор. А вы ещё не стали королём.

С этими словами я вышла из оранжереи, оставив за спиной увядший цветок и дракона, который только что показал мне, что в этом мире даже чувства можно купить и продать.

30

Три дня до последнего испытания прошли в странной, почти призрачной атмосфере. Цитадель жила своей обычной жизнью — слуги спешили по коридорам, придворные обсуждали дела, гвардейцы несли дозор. Но все это происходило как будто за толстым стеклом. Я видела, слышала, но не чувствовала себя частью этого мира.

Оставшиеся кандидатки тоже изменились. Мы стали вежливее друг к другу, но эта вежливость была как тонкий лёд над глубокой водой. Каждая понимала, что приближается финал, и от него зависит вся наша жизнь.

Нарис держалась с прежним спокойствием, но я заметила, как она изучает меня долгими, оценивающими взглядами. За завтраком она могла обратиться ко мне с какой-нибудь незначительной фразой о погоде или книгах, но в её серых глазах я читала холодный расчёт. Она взвешивала шансы, прикидывала мои слабые места.

— Леди Эльвия, — сказала она однажды, когда мы остались в малом зале одни, — я слышала, что