Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

— В сердце каждого дракона горит огонь любви, — тихо сказал он. — У тебя он тоже есть. Просто сейчас он спрятан подо льдом. Но когда ты встретишь того, кто сможет его разжечь… когда ты полюбишь по-настоящему… тогда ты сможешь вернуться домой. И будешь жить и чувствовать, как обычный дракон.

Я посмотрела на его руку, лежащую на моей. Я должна была почувствовать тепло, благодарность, любовь к отцу, который беспокоится обо мне. Вместо этого я анализировала его слова, как решение математической задачи.

— А если я не найду эту любовь?

— Тогда ты станешь тем, чего я боюсь больше всего, — прошептал Кайрос. — Идеальным воином.

Дарин резко встал из-за стола.

— Значит, нам нужно ехать завтра утром, — сказал он решительным тоном. — Чем быстрее мы вернём её к жизни, тем лучше.

Тариус кивнул.

— Отбор продолжается. Там остались другие кандидатки, интриги, испытания. Это именно то, что ей нужно — живые эмоции, настоящие чувства.

Я встала из-за стола.

— Хорошо, — спокойно сказала я. — Завтра мы улетаем.

Отец поднялся следом.

— Эльвия, — позвал он меня, когда я направилась к двери. — Я люблю тебя. И я верю, что ты обретёшь свой огонь. Ты сильная. Сильнее любой магии.

Я обернулась и посмотрела на него. На этого мужчину, который дал мне жизнь, которого я так долго искала и который был готов отдать мне всё.

— Я знаю, — ответила я.

И это была правда. Я знала, что он меня любит. Просто не могла этого почувствовать.

28

Два дня полёта до Рубиновой Цитадели тянулись медленно и однообразно. Мы летели тем же путём, что и прибыли сюда, — над заснеженными пиками, ледяными ущельями и безжизненными равнинами. Наши гвардейцы держались позади, их драконьи силуэты тёмными точками виднелись в небе. Но теперь пейзаж за нами менялся в обратном направлении. Белый снег уступал место серым камням, серые камни — зелёным лесам.

И с каждой милей, отделявшей меня от цитадели Белого Хлада, мне становилось немного легче дышать.

Это было едва заметно. Словно кто-то по капле добавлял тёплую воду в ледяной пруд. Я по-прежнему чувствовала холод внутри, но он больше не сковывал меня полностью. Иногда, когда солнце пробивалось сквозь облака и касалось моего лица, я ловила себя на том, что щурюсь от удовольствия.

Мелочь. Но для меня это было как чудо.

Первую ночь мы провели в той же пещере, где останавливались по пути на север. Гвардейцы расположились у входа, несколько человек остались снаружи в дозоре. Тариус молча развёл костёр, Дарин проверил припасы. Я сидела у огня и смотрела, как пляшут языки пламени. Оранжевые, красные, жёлтые — живые, тёплые цвета.

— Ты выглядишь лучше, — сказал Дарин, садясь рядом со мной.

Я повернула голову и посмотрела на него. Его лицо было освещено огнём, в золотых глазах отражались танцующие искры.

— Правда?

— Правда. В твоих глазах что-то изменилось.

Мы сидели молча, слушая треск поленьев и далёкий вой ветра в горных расщелинах. Тариус устроился в противоположном конце пещеры и делал вид, что спит, но я чувствовала его напряжённое внимание.

— Дарин, — тихо спросила я, — ты когда-нибудь чувствовал себя… опустошённым? Словно внутри тебя ничего нет, только холод?

Он долго молчал, обдумывая ответ.

— После смерти дедушки, — наконец сказал он. — Мне было четырнадцать. Я помню, как стоял на его похоронах и не мог заплакать. Все рыдали, а я просто стоял и думал о том, какая сегодня хорошая погода для полётов.

Он посмотрел на огонь.

— Отец сказал, что это нормально. Что каждый переживает горе по-своему. Но я знал, что дело не в этом. Что-то внутри меня сломалось, когда он умер. И я думал, что это навсегда.

— Что тебя спасло?

— Время. И осознание того, что я могу помочь другим. Когда ты сосредотачиваешься на чужой боли, твоя собственная постепенно отступает.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде было столько тёплой искренности, что у меня что-то дрогнуло в груди.

— Ты не пустая, Эльвия. Ты просто замёрзла. Но любой лёд тает.

Неожиданно для себя я улыбнулась. Не натянуто, не из вежливости — а просто так. Первая настоящая улыбка за много дней.

Дарин ответил мне такой же улыбкой, и в пещере стало теплее.

Из тени донеслось недовольное ворчание Тариуса, но мы не обратили на него внимания.

Второй день полёта был ещё лучше. Мы летели над знакомыми местами — лесами, где я проходила первое испытание, долинами, которые я видела по дороге на север. Каждый знакомый ориентир пробуждал во мне что-то похожее на воспоминания о чувствах.

Когда на горизонте показались красные шпили Рубиновой Цитадели, я почувствовала что-то странное. Не радость, нет. Но что-то похожее на облегчение. Словно я возвращалась не в тюрьму, а домой.

Мы приземлились во внутреннем дворе, наши гвардейцы опустились следом, приняв человеческий облик. Меня сразу же окружила знакомая суета. Слуги, стражники, придворные — все они смотрели на меня с новым интересом. Весть о моём происхождении опередила наше возвращение.

— Леди Эльвия из рода Белого Хлада, — шептались они за моей спиной. — Дочь самого Кайроса. Наследница древних земель. И человечка?

Но их шёпот больше не задевал меня так, как раньше. Возможно, потому что лёд защищал меня от боли. А может быть, потому что я наконец поняла, кто я такая.

В тот вечер, после ужина в большом зале, Дарин проводил меня до моих покоев. Мы шли по знакомым коридорам, и я ловила себя на том, что замечаю детали, которые раньше не обращала внимания. Резьба на колоннах, игра света и тени на стенах, аромат цветов из сада.

— Спасибо, — сказала я, когда мы подошли к моей двери.

— За что?

— За то, что привёз меня обратно. За то, что не дал мне превратиться в ледяную статую.

Дарин шагнул ближе. Его взгляд искал мой.

— Эльвия, я…

— Дарин.

Голос Тариуса прозвучал как удар хлыста. Мы обернулись. Принц стоял в конце коридора, его силуэт был тёмным и угрожающим.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он брату. — Сейчас же.

В его тоне не было места возражениям. Дарин на прощание сжал мою руку.

— Спокойной ночи, Эльвия.

Я смотрела, как они уходят, чувствуя нарастающее напряжение между братьями. Тариус что-то быстро и резко говорил Дарину, тот отвечал так же напряжённо. Их голоса затихали вдали, но злость в них была очевидна.

— … забыл о своём долге…

— … не смей мне указывать…

— … наследница одного из великих домов… выгодный политический союз…

— … она не