Смирение - Хлоя Уолш

Мое сердце упало в груди.

Прижавшись спиной к коже сиденья, я заставляла себя дышать, в то время как сердце гулко стучало в груди, когда я смотрела, как он наблюдает за мной.

Наши отношения и так были достаточно бурными, без добавления еще большего драматизма к нашему уравнению.

— Это не то, что ты думаешь, — наконец признала я тихим тоном, не зная, что еще сказать, но понимая, что должна что-то сказать. Я могла бы отшлепать себя за то, что сказала что-то настолько банальное.

Откинув волосы на плечо, что было привычной реакцией на пугающие ситуации, я потянулась вниз и взяла с пола свой телефон.

— Не то, что я думаю, — проворчал Ноа, бросая пакет со льдом на сиденье.

— Очевидно, — огрызнулась я, с красным лицом убирая телефон обратно в сумочку.

Глаза Ноа потемнели.

Вена на его шее запульсировала, когда он пробежался взглядом по моему телу.

— Что за хрень, — пробормотал он себе под нос.

Он сидел на противоположной стороне лимузина, небрежно откинув одну руку на спинку сиденья.

Его черные волосы были взъерошены и сексуально уложены, а темные глаза напряжены, горячи и непоколебимо устремлены на меня.

Единственное, что успокаивало меня в этот момент, это татуировка в виде черного круга на его левой руке.

— Ты хорошо боролся, — сказала я ему, чувствуя, как горят мои щеки до самых пальцев ног, пытаясь разрядить обстановку комплиментом.

— Я знаю, — ответил Ноа низким, грубым тоном, его злые глаза смотрели на меня, жестко и неумолимо.

Дрожь страха пробежала по моему позвоночнику, смешиваясь со сдерживаемой похотью внутри моего тела при виде мужчины, стоящего передо мной.

Не зная, что делать, я решила, что рыться в сумочке, это самое подходящее действие, а пока я это делаю, я решила молиться о том, чтобы земля разверзлась подо мной.

Ад должен быть лучшим вариантом, чем быть единственной жертвой плохого настроения Ноа Мессина.

Пригнувшись, я расстегнула молнию на сумке и достала тюбик помады.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Ноа, когда мазала губы блеском.

Подавив желание закрыть глаза и задрожать от ощущения его взгляда, я быстро захлопнула крышку блеска и спрятала его обратно в сумочку.

— Ты скучаешь по нему, — обвинил меня Ноа.

На этот раз я действительно задрожала.

Это была неудержимая реакция.

— Нет.

Ноа изучал меня холодными, проницательными глазами.

— Ты любишь его.

И снова это был не вопрос, просто откровенное заявление.

— Нет. — Покачав головой, я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как холодная кожа прижимается к моей коже. — Я не люблю. — Защелкнув застежку сумочки, я снова посмотрела на него. — Он позвонил мне.

Ноа резко рассмеялся.

— И ты ответила.

Еще несколько тел погрузились в заднюю часть лимузина, разрывая нервное напряжение. Одно из этих тел принадлежало Льюису, и я вздохнула с облегчением, когда он сел рядом со мной. Не поймите меня неправильно, я не была от него без ума, но в машине, полной мужчин, которые меня презирали, Льюис был самым надежным вариантом.

Еще одно тело принадлежало Томми, который занял место справа от Ноа.

Куинси и Бо тоже присоединились к нам, выбрав места по бокам от Ноа.

Как будто меня это волновало...

Нелегко было вести себя отстраненно, когда все тебя ненавидят.

На самом деле, сидя в этом лимузине, я словно вернулась в школьный класс.

Годами я боролась за то, чтобы вписаться в общество, пока не решила перестать пытаться.

Но если я не пыталась, это не означало, что мне не было больно...

Можно было с уверенностью сказать, что, за исключением Ноа, я ненавидела каждого человека в этом лимузине.

Вообще-то, ненависть — это слишком мягкое слово для тех ублюдков, которые меня окружали.

Я презирала их.

Да, презирала.

Я теряла себя в этом мире и чертовски ненавидела его. После всего, чем я пожертвовала, меня все еще испытывали, наказывали.

— К черту все это, — прорычала я, наконец-то сломавшись от напряжения.

Потянувшись вперед, я взяла из стоящего рядом ведерка со льдом очень дорогую бутылку «Дон Периньон» и откупорила пробку.

— Что? — дерзко сказала я, не сводя глаз с Томми, который хмуро смотрел на меня. — Не то, чтобы он не может себе этого позволить.

С этими словами я прижала бутылку к губам, не убирая ее, пока не выпила большую часть.

ГЛАВА 27

Тиган

Выйдя из лимузина первым, Ноа повернулся и протянул мне руку.

— Думаешь, за эту ночь ты сможешь полюбить меня сильнее? — прорычал он, помогая мне выйти из машины. — Или для тебя это невозможно, жена?

— Не будь козлом, — прошипела я, беря его протянутую руку. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь, муж.

Он вскинул бровь и жестоко ухмыльнулся.

— Знаю ли?

Я не успела ответить, как Ноа облепили и оттащили в сторону целые сонмы людей, некоторые из которых были явно репортерами, а другие несомненными фанатами.

— Ноа, мы любим тебя! — кричали его фанаты. — Посмотрите на него! Он огромен.

— Ноа... О Боже, он улыбнулся мне! — восторженно визжала особо пьяная блондинка. — Он улыбнулся мне.

Напуганная и, откровенно говоря, ошеломленная прессой, я отошла от происходящего вокруг меня безумия и в ужасе обняла себя за плечи, изучая полчища фанатов, перегородивших тротуар перед входом в клуб.

Люди прыгали передо мной, отпихивая с дороги, отчаянно пытаясь подобраться поближе к Ноа.

Камеры и микрофоны были направлены ему в лицо, а я отстала, отступая от циркового представления, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, не говоря уже о том, что была ранена его словами.

Наблюдение за тем, как многочисленные женщины трогают и тискают моего мужа, тоже не способствовало спокойствию.

Я чувствовала себя неполноценной.

Я не была похожа ни на одну из этих женщин.

Я не была ни высокой, ни фигуристой, ни большегрудой; я была невысокой, худой и плоскогрудой, и, видимо, не только я признавала свои недостатки.

Кто-то ударил меня, выведя из равновесия и сбив с ног.

Спотыкаясь, я беспомощно раскинула руки в стороны, приготовившись к удару, который, я была уверена, ужалит меня как сука.

Но его не последовало.

Мое тело было почти параллельно тротуару, когда сквозь толпу пробилась загорелая рука и вцепилась в мою руку.

Подняв меня с тротуара, как игрушку, Ноа грубо дернул меня к себе.

Одна огромная мускулистая