Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

опасно: наверное, увидела, что люди сбились в кучку, и решила присоединиться. Енот-идиот, неисправимый енот, енот-рецидивист! Спустя год регулярной кормежки он хотя бы перестал шипеть на меня, хотя по-прежнему терпеть не мог, когда я брала его на руки. Меня снова обуяла горькая обида. Я ради Руперта возилась с этой гнусной тварью, а он готов прихлопнуть меня как муху! Горячие слезы закапали на ковер – я не смогла бы их остановить, даже если бы захотела.

Руперт посмотрел на нас с Тори, рыдающих в объятиях друг друга и уже опухших от слез, потом перевел взгляд на енота, который тут же выпучил на него глаза, и с отвращением сплюнул:

– Ой, делайте что хотите!

Отойдя, он аккуратно повесил ружье на стену и вернулся к нам.

– Ы-ы-ы, – тут же прорыдала я.

«Неужели он меня не убьет? – не верилось мне. – Неужели Тори велела ему меня не трогать и он послушался?» Руперт, конечно, был к ней крайне снисходителен, но спустя всего несколько лет он застрелит ее саму! Нет, расслабляться никак нельзя.

– Да все, не убью я тебя, не убью, – заявил Руперт, наклоняясь ко мне. – Прекрати уже реветь.

– П-п-пра-авда не у-убьете? – недоверчиво проговорила я сквозь слезы и звучно хлюпнула носом. – Не хо-хочу у-умира-ать, ва-аше вы-высо-о-очество!

– Да заткнись ты уже, – поморщилось высочество. – Ты такая идиотка, что тебя даже убивать нет смысла.

– Я н-не и-идиотка! – возмутилась я, продолжая всхлипывать.

Вместо ответа Руперт только глубоко вздохнул. Потом ткнул пальцем в чайник, приказывая заварить себе чаю. Я подчинилась, продолжая судорожно всхлипывать и глотать слезы. Внутренне я уже успокоилась, и мне, признаться, было неловко продолжать плакать, пока Руперт смотрел на меня – растрепанную и жалкую, – но остановиться я не могла. Вообще я из тех людей, кто не любит плакать, но если уж начнет, то будет реветь до последней слезинки.

Руперт взял было в руки книгу и какое-то время молча наблюдал, как я неловко наливаю чай, содрогаясь от рыданий, а потом с раздражением швырнул книгу в стену. И пускай швырнул он ее не в меня, книга треснула с таким звуком, что я дернулась.

– Да прекратишь ты уже или нет?! – рявкнул Руперт.

– П-про-сти-ите, – заикаясь от слез, выдавила я.

Вместе со слезами из меня текли сопли. Тори тихонько сунула мне платочек, и я шумно прочистила нос прямо над чаем Руперта. Он зарычал, и я шустро юркнула за плечо Тори. И хотя она была одного со мной роста, худенькая и хрупкая, я тем не менее полностью ей доверяла. Она же, в свою очередь, словно стремясь оправдать мое доверие, храбро расправила узенькие плечи и вновь встала между мной и Рупертом, сердито уставившись на него.

Руперт не менее сердито посмотрел на меня через плечо Тори, видимо шокированный этим жестом. С одной стороны, меня возмущал его взгляд – почему опять я-то?! – но, с другой, он странным образом успокаивал. На тех, кого собираются убить, с таким негодованием не смотрят, чуяла я. И если этим гневным взглядом все и ограничится, то мне невероятно повезет.

– Ваше высочество, – тем временем мрачно сказала Тори.

– Что еще? – огрызнулся Руперт, хмурясь, но делая вид, что его совершенно ничего не беспокоит.

Несмотря на всю миловидность черт, Руперт умел, когда хотел, выглядеть совершенно по-зверски, поэтому неудивительно, что Тори медлила с ответом. Я, в свою очередь, тоже не могла ей помочь, потому что боялась разозлить Руперта – неизвестно, что он выкинет, если его окончательно вывести из себя.

– Ваше высочество, – все так же храбро, но уже на тон ниже проговорила Тори. – Ваше высочество, вы… вы пугаете.

– С каких пор я тебя пугаю? – мрачно осведомился Руперт, подпирая подбородок одной рукой.

– Не меня, а Ларриет.

Принц испустил мученический вздох и на мгновение спрятал лицо в ладонях.

– Да она же трещит не затыкаясь, – сказал он, отнимая их от лица.

– Она ничего такого не сказала, – упрямо возразила Тори.

От меня не укрылось, как Руперт мельком глянул на книгу, лежавшую на полу. Я наклонилась за ней и положила обратно на столик, сделав все быстро, изящно и безукоризненно вежливо. Тори посмотрела на меня с изумлением. «Погляди-ка, я здесь ради нее лезу из кожи вон, перечу принцу, а она носит ему книжки, как собачка!» – ясно читалось в ее взгляде. Руперт тоже смотрел на меня с нехорошей усмешкой.

– У вас тут… книжка упала, – пробормотала я, пытаясь как-то оправдаться за собственную услужливость.

Руперт вновь было раскрыл ее… но потом отбросил на стол, потянулся, крепко схватил меня за волосы и дернул вверх, удерживая рядом с собой. Тянул он осторожно, но не давал вырваться, и я чувствовала себя зверьком, которого поднимают за загривок. Это было не больно, но очень обидно.

– А ну, улыбнись! – потребовал он, когда мы оба выпрямились.

Повинуясь его приказу, я послушно растянула губы. Руперт бесцеремонно схватил меня за плечи и развернул к Тори:

– Видишь? Все, она улыбается. Ей совершенно не страшно!

Честно говоря, весело мне тоже не было. Я напрягла шею, пытаясь освободиться, но пальцы Руперта держали меня стальной хваткой, поэтому удалось лишь дернуться. В горле встал ком. Слезы, которые я едва сумела сдержать, вновь покатились градом по щекам. Я была любимым, балованным ребенком семьи де Белуа, и, не считая грубого обращения накануне казни, никто и никогда не смел касаться меня настолько непочтительно. Допустим, Руперт всегда был груб, так что я не ожидала от него человеческого отношения. Но сейчас на меня смотрела Тори, и под ее взглядом обида на Руперта словно сконцентрировалась, а затем выплеснулась со слезами. Нет, ну честное слово, я так старалась! Я не сделала абсолютно ничего, что могло бы задеть Руперта, и все же он обращался со мной так грубо. Мы были почти неразлучны целый год – и мне казалось, что каменное сердце должно смягчиться. Однако сердца у Руперта, как видно, не было вовсе. Наверное, когда он станет императором, то первым делом доберется до семьи де Белуа – независимо от всех моих усилий. Это сводило меня с ума!

– Л… Ларриет! – с ужасом позвала Тори, прижимая ладони к щекам.

Руперт, не переставая держать меня, заглянул в лицо и обнаружил, что по нему опять катятся слезы.

– Да что ж такое! – с возмущением сказал он. – Чего опять ноешь?

– А м-мне бо… бо… больно! – всхлипывая, сообщила я.

Руперт мгновенно разжал пальцы.

– Ваше высочество, ну кто ж так живого человека за шею хватает! – возмутилась Тори.

– Я даже ее не сжимал, – огрызнулся