(не) Равные - Мила Крейдун

Улыбнулась шире. Счастливее.

Она — царица двуликих?

С этим будет сложнее смириться и принять. Она и рабыней-то себя толком не перестала считать, а вот чтоб называть Его Джеем….

Ктара опять расплылась в счастливой улыбке.

Быстро разделась и юркнула под шёлк простыни.

Затем села, посмотрев на открытую дверь комнаты из чёрного мрамора с золотом.

А когда она в последний раз принимала душ-то?

Ледяная река вряд ли считается наверняка. А потом она больше суток проспала в обнимку с Лиром и, наверняка, вся им пропахла, а теперь лежит и ждёт…

Ктара спустила босые ноги с постели и побежала в ванную. Застыла перед душевой кабиной, где виднелся мутный силуэт Сильнейшего, царя двуликих, правителя мира, мужчины, которого ещё никто не смог превзойти. Ни в чём. Сердце выпрыгивало из груди.

Что ей делать?

Постучать?

Просто открыть дверцу и войти?

А что потом?

А! Чёрт с ним! Потом и разберёмся! — распахнула она кабину и юркнула внутрь.

Мега даже немного растерялся при её появлении.

— Я грязная, — ляпнула она и тут же прикусила язык.

«Совсем не сексуально! Совсем!», — отругала она себя.

Сильнейший улыбнулся.

И чёрт его знает, что это значило.

— Грязная, говоришь? — спросил он.

— Ага, — машинально отозвалась она, уже чувствуя какой-то подвох.

— Как жаль, что гель закончился, — отозвался Мега, сделав к ней шаг, скользя подушечками пальцев следом за ручейками из капелек воды вдоль её руки.

Ктара напряжённо сглотнула, а он вдруг схлынул и превратился в гигантского льва, вынудив её и вовсе замереть на месте, потрясённо глазея на быстро мокреющего опасного хищника, который начал её старательно вылизывать.

Ктара, конечно, тоже очень скучала, но…

Лев как раз начал тыкаться мордой ей между ног.

— Прекрати, — сжала она плотнее ноги, закрываясь руками и отталкивая здоровенный язык. — Хватит. Прекрати. Фу! Тебе нельзя!

— А мне? — схлынул он вновь, явив пред её очи коленопреклонного царя двуликих. Его огромный разворот плеч…

Ктара растерялась.

— Тебе же нравился наш язык, — улыбался Мега. — Ну, же, детка, — приблизился он к её животу и нежно поцеловал. — Пусти нас. — Ещё поцелуй. Только на этот раз в другом месте. Правее. Ниже. — Пусти, сладкая.

Сильные руки царя легли ей на ноги и провели вдоль них, чуть надавили, раздвигая. Он коснулся губами внутренней части её левой ноги и задержался, устроив танец из губ и языка, вынуждая Ктару таять и плавиться от их неистовости, страсти, нежности и жажды одновременно.

Она прикрыла глаза, откидывая голову и упустила момент, когда именно её левая нога оказалась на плече Меги. А затем и вторая. Он страстно сжимал её ягодицы и целовал поочерёдно то одну внутреннюю часть бедра, то другую, становясь всё нетерпеливее, временами прикусывая, разжигая в Ктаре пламя страсти всё жарче и жарче, пока, наконец, не накрыл сам цветок, вынудив её ахнуть и задохнуться от удовольствия.

Чуть шероховатый язык заплясал по нежным складочкам, играя с клитором, то ускоряя, то замедляя темп, то надавливая, то отступая.

Ктара кричала от наслаждения, била, царапала и взрывалась тысячью осколков снова и снова, пока жадные уста царя двуликих не могли напиться и вдоволь насладиться нектаром его кошечки и криками удовольствия.

Он совершенно обессиленную отнёс её на постель и только потом навис сверху, дрожа тяжёлым жаждущим органом у самих врат.

— Можно? — спросил он её, пребывающую в почти бессознательном состоянии после очередного оргазма, который доставил ртом.

— Да, — выдохнула она, слабо улыбнувшись, но искренне и от души.

Джей устремился вперёд.

И вновь довёл её до оргазма.

Наконец-то! — думал он, тяжело падая на спину рядом с Любимой. — А то ещё немного, и у него развился бы комплекс неполноценности.

* * *

За время нахождения в клубе Лир уже успел понять две вещи.

Первое. Алкоголь действует на него теперь совсем иначе и надо быть осторожнее.

И второе. Самки в клубах такие же, что и пятьсот лет назад — текут, стоит на них лишь глянуть.

Лир как раз смотрел сейчас на одну, призывно улыбаясь. Не дура — поймёт, а если дура, или недотрога, так он другую прощупает.

«Нет, не первое и не второе», — самодовольно усмехнулся он, когда она, шикарно виляя бёдрами в неприлично короткой обтягивающей юбке, пошла к нему.

— Привет, красавчик, — перешла она сразу к делу, скользнув ладошкой ему по члену. — Скучаешь?

— Уже нет, — отозвался он, но от губ с ярко накрашенной помадой отшатнулся. Неизвестно как давно эти губки обхватывали чей-то член и вообще. Поцелуи были не его коньком. Лир не целовался со шлюхами. И в последний раз целовал Истинную…

«Так, млять, — пытался он себя притормозить. — С такими мыслями мы сегодня далеко не уедем. И уж точно не потрахаемся. Так что отбой!».

— Строптивый, да? — сексуально заговорила она ему в ухо, лаская член через брюки. — Люблю таких, — и принялась сосать мочку уха, затем впилась в шею, пока вся извивалась и тёрлась о него, как змея, совершенно не способствуя его расслаблению. Молчал и член.

Не нравилась она ему. Вообще никак.

Лиру пришлось собрать её шаловливые руки со своего тела, с трудом оторвать от себя и мягко извиниться.

— Прости, детка, видимо, сегодня я не в настроении.

Она пару раз потрясённо моргнула, не в силах поверить в услышанное, а потом фыркнула, резко развернулась и ушла.

Бывший прайм попробовал ещё дважды, прежде чем заподозрил неладное и начал всерьёз злиться.

Это что за нахрен?! Мало того, что он лишился Зверя, так ещё и импотентом стал?!

Лир с размаху вмазал в стену. Это оказалась искусственная колонна, которая пошатнулась и повалилась на танцующую толпу.

— Слышь, псих, ты чего творишь? — попёр на него кто-то.

Бывший леопард довольно оскалился, сжимая кулаки.

* * *

Это был знатный замес, — удовлетворённо думал Лир, довольно улыбаясь и сидя на унитазе в кабинке. Одно из пойл всё-таки ему не зашло и выходило не как у всех, а через задницу. Никогда с ним подобного не случалось, но даже это не испортило настроение.

Бывший леопард коснулся рассечённой брови. Боль давала какое-то болезненное удовлеторение. Позволяла чувствовать себя живым что ли.

Хоть этого его хозяюшка не лишила, — вновь разозлился он.

В туалет, в котором он до этого был один, кто-то вошёл и прошёл к писсуарам. Послышались звуки расстегивающихся ширинок и характерное журчание.

— Ни хрена себе! — узнал Лир голос одного из парней, с которыми приехал. — Видали?! Это не тот парень, которого мы сюда привезли? Как там его звали?

— В сообщении же сказано, идиот, что его зовут Лир, примат,