Милфа для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я молча смотрел на него. Вместо коньяка я предпочитал чай. А вот Вальден любил выпить, поэтому не сильно стеснялся.

— Ваш сын — настоящее благословение.

— Безусловно.

Вальден покрутил бокал в пальцах, наблюдая, как свет преломляется в гранях стекла.

— Ему понадобится семья. Полноценная.

Я ничего не ответил. Просто смотрел на него, ожидая продолжения.

Граф понял, что может идти дальше.

— Простите старика за бестактность... но ребёнку нужна мать.

Я медленно поставил кружку на стол. Фарфор звякнул о металл — чётко, ясно.

— У него есть мать.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают поленья в камине.

— Разумеется. Мы все скорбим о вашей супруге, — спокойно согласился граф. — Но жизнь продолжается.

Продолжается...

Странное слово. Когда умерла Лотесса, мне казалось, что в этом доме время застыло, превратившись в лёд. Теперь я уже не был в этом уверен.

— Моей дочери двадцать два года, — словно между прочим произнёс граф, переходя к сути. — Она прекрасно воспитана. Спокойная девушка. Скромная. Великолепно ведёт хозяйство. Очень любит детей.

Я слушал.

Вернее... пытался слушать.

— Она никогда не спорит, — добавил он, словно это было высшим достоинством в моих глазах.

Никогда не спорит.

Перед глазами неожиданно, с пугающей ясностью возникла маркиза. Стоящая посреди моего траурного зала, с сорванной вуалью, с глазами, горящими дикой, прекрасной яростью.

«Тогда извольте умереть прямо сейчас!»

Я едва заметно сжал пальцы, сжимая кружку так, что фарфор жалобно пискнул.

— Очень рассудительная, — продолжал Вальден.

В памяти всплыла другая картина. Маркиза под проливным дождём, стоящая возле своей покосившейся кареты. Вода стекала по её бледному лицу, волосы прилипли к щекам, но в её взгляде не было ни капли слабости или рассудительности. Только абсолютное, незыблемое неповиновение и решительность.

«Значит, он прекрасно понимает, что такое осада!»

Я невольно усмехнулся. Уголок губ дрогнул сам собой.

— Простите? — удивился граф, нахмурившись.

— Продолжайте, — произнёс я. Голос был ровным.

Он кивнул, решив, что я просто оценил шутку.

— Она знает своё место. Быстро наведет порядок в доме.

Глава 95. Дракон

Порядок...

Я медленно перевел взгляд на высокое окно. За стеклом серело осеннее небо.

Когда-то порядок действительно был главным достоинством моего дома. Тишина. Пустые, гулкие комнаты. Запертая на ключ детская. Идеально натертые полы, вышколенные слуги, комнаты, напоминающие музей.

Теперь...

Теперь деревянные кубики лежали на полу детской. Грейвс ворчал о счетах за прачечную значительно чаще прежнего. Кормилицы менялись быстрее офицеров в штабе.

А одна невозможная, упрямая женщина умудрялась командовать всем домом так, словно вернулась на свой трон после долгого изгнания.

И самое удивительное...

Никому это уже не казалось странным. Слуги выполняли ее приказы так, словно она здесь хозяйка. Ладно слуги, но дворецкий! Верный семье Моравиа старый Грейвс нарушил приказ, чтобы украсить детскую. Хотя сам знал, что мне это все не понравится.

— Дом снова станет таким, каким должен быть, — продолжал граф, делая глоток коньяка.

Нет.

Мысль появилась настолько неожиданно, что я даже не сразу понял, что она принадлежит мне.

Не станет.

И... не должен.

Дом уже стал таким, каким должен быть. Без мисс Вальден. Без ее указаний, ее скромности и добродетели.

— Генерал?

Я поднял глаза. Граф внимательно наблюдал за мной, его взгляд стал цепким, оценивающим.

— Простите, — сказал я. — Задумался.

— О чем?

Я посмотрел на янтарную жидкость в чужом бокале. Странно. Я ведь действительно задумался. Но не о его дочери. Я вообще ни разу не представил ее лицо, хотя наверняка его видел на балах и приемах.

Перед глазами снова стояла маркиза.

Растрепанная. Уставшая. С младенцем на руках. Спорящая со мной. Смеющаяся над тем, как мой сын ухватил ее за волосы. Ругающая меня. Улыбающаяся ребенку так, как улыбаются только люди, забывающие в этот момент обо всем остальном мире.

Граф продолжал что-то говорить. Его губы двигались, но слова превратились в пустой шум.

“Присмотрись!” — старый генерал выразительно посмотрел на маркизу.

Может, ни маркиза, ни дворецкий, ни кормилица ничего не поняли в его мрачном “угу”, но я прекрасно понимал, что он сказал.

“Просто присмотрись!” — на полном серьезе произнес дедушка.

Потому что я вдруг отчётливо, с пугающей ясностью понял одну простую вещь.

Если в этом доме появится новая хозяйка, маркиза уйдет.

Ее смех исчезнет. Не станет ее тяжелых, быстрых шагов по коридорам. Не станет ее вечных споров. Эта война закончится, а вместе с ней из дома уйдет что-то важное.

Дом снова станет тихим.

От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Острая, горячая боль пронзила грудную клетку, не имея ничего общего с драконьим жаром. Это было что-то человеческое. Уязвимое.

— ...что вы думаете о свете моей Виолетты? О, нет, я не смею вас торопить! Вам нужно время. Поэтому я предлагаю пока не давать никому обещаний. А просто организовать, скажем, совместный ужин или выезд, — донесся до меня голос Вальдена.

Я посмотрел на графа. Он ждал ответа. Оказывается, он уже закончил говорить и теперь ожидал моего согласия.

— Благодарю вас за честь, — произнес я. Голос прозвучал холодно и твердо, как зимний лед.

Он удовлетворенно улыбнулся. Словно уже услышал «да».

— Но я вынужден отказаться.

Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Простите?

— При всех достоинствах, ваша дочь заслуживает куда большего, чем вдовец с ребенком на руках.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, пытаясь найти трещину в моей решимости.

— Не слишком ли поспешное решение?

Я покачал головой.

— Зато честное.

— Но ребенку...

— Моему сыну не нужна другая мать.

— Каждому ребенку нужна семья, — парировал граф.

Я спокойно выдержал его взгляд, позволив древнему, хищному весу своего внимания надавить на него.

— У него уже есть человек, который заботится о нем лучше любой женщины, которую вы способны мне предложить.

Граф тепло, почти по-отечески улыбнулся.

— Герцогиня Моравиа действительно была бы прекрасной матерью. Ее память — благословение.

Нет.

Не Лотесса.

Совсем не Лотесса.

Я вдруг отчетливо понял, что сейчас думал совсем о другой женщине, хотя говорил о своей жене. Я думал о той, что осадила мой дом. О той, что отравила мой покой и спасла моего сына.

И это открытие ударило меня сильнее любого сражения. Сильнее любого клинка.

Несколько секунд я просто смотрел на собеседника. В