Аптека лекаря-попаданки и раненый дракон в довесок - Полина Краншевская

Маэль поднимает голову и с безумным отчаянием всматривается в пространство над головами виновных в злодеянии родственников. Его взгляд мечется в поисках меня, и когда, наконец, находит, бирюзовые глаза наполняются слезами.

— Диана, — выдыхается Маэль. — Моя звезда. Ты пришла.

С бесконечной тоской и грустью я смотрю в глаза любимого дракона и улыбаюсь. Видеть его хотя бы во сне — безграничное счастье. Но он так далеко. И мне совсем не место рядом с родовитым архасом, которому я даже не смогу подарить ребенка.

— Я люблю тебя, Маэль. Люблю всем сердцем. Не таи злобы на родных и будь счастлив. Счастлив за нас обоих.

Я отдаляюсь все дальше, оставляя свою любовь и свое сердце в руках самого красивого, нежного и заботливого дракона. А Маэль вскакивает с кресла и что-то кричит мне вслед. Но я его не слышу. Ведь я давно уже сплю.

Глава 49

Три месяца спустя

После отъезда Трианы с острова моя жизнь, наконец, потекла в спокойном ритме. Люди, исцелившиеся во время отбора, рассказали обо мне знакомым. Весть о новом талантливом лекаре быстро облетела соседние острова. В аптеку потянулись посетители. Я едва успевала готовить снадобья и отпускать препараты. Работы оказалось так много, что времени на горькие мысли об одном особенно привлекательном драконе не оставалось.

Но по ночам я неизменно видела Маэля, грезила о нем, тосковала и ничего не могла поделать с одолевающими чувствами. Иногда мне казалось, что во сне я переживала что-то важное. Вот только наутро уже ничего не помнила и снова приступала к своим обязанностям.

Лилиана и Генес всячески поддерживали меня, помогая с текущими делами. Род Моралис предоставил охранников из городского гарнизона. Теперь с утра до закрытия в аптеке дежурил кто-то из стражников. Поначалу мне тяжело давалось такое соседство, но постепенно я привыкла и даже наладила с охранниками непринужденное общение.

Генес доставлял в аптеку продукты, необходимые вещи, ингредиенты для снадобий и давал советы в сложных случаях. Он присматривал за мной и подбадривал, когда становилось особенно тоскливо. Я же все время посвящала созданию препаратов и их назначению.

Поиски уникального снадобья для Лилианы затягивались. Каждый вечер я просматривала записи моих предшественников в надежде найти нужные сведения. Но никто из алхимиков не упоминал способ родить ребенка от архаса. Лилиана старалась не поддаваться отчаянию. Вот только я видела, как с каждой нашей новой встречей она становится все грустнее. От взгляда на нее внутри все переворачивалось. Я поклялась, что обязательно помогу чете Моралис, и продолжала поиски.

Вчера я наткнулась на очень древнюю летопись. Листы в ней сильно истончились, а строчки едва просматривались. Боясь спугнуть удачу, я всю ночь просидела над расшифровкой и, кажется, нащупала нечто важное. Но рассвет заставил меня отложить записи и заняться работой.

Дверной колокольчик то и дело звонил, возвещая о приходе новых посетителей. За прилавком стояла довольная Альба и отпускала снадобья. Недавно я наняла в помощницы ту самую женщину, что страдала бесплодием. Как-то она заглянула ко мне в особенно трудный день, хотела сообщить о долгожданной беременности. Но заметив, как я мечусь по аптеке, осталась помочь. Альба ловко со всем справлялась. Я предложила ей временную подработку на несколько часов ежедневно, и та согласилась. Теперь мы работали вместе, и у меня освободилось время для приготовления снадобий.

По примеру Альбы я тоже принимала эликсир собственного изготовления. Боясь поверить в чудо, я пропила целый курс и с удивлением обнаружила, что от застарелой болезни не осталось и следа. Правда, один неутешительный факт сильно омрачал мою радость. Единственным, от кого я бы хотела родить ребенка, оставался безумно красивый, но абсолютно недоступный для меня дракон.

После обеда поток посетителей схлынул, и я отпустила Альбу домой. Мне ужасно хотелось вернуться к расшифровке летописи, и я уже подумывала закрыться пораньше, как колокольчик над входом жалобно звякнул и затих.

На пороге стоял никто иной как мой бывший страж. Высокий, мускулистый, с распущенными серебристыми волосами, в привычной черной кожаной куртке и таких же брюках Маэль производил неизгладимое впечатление. Его природная красота и сила завораживали. Вот только угрюмый вид и тяжелый взгляд портили всю картину. От дракона веяло безграничной мощью, и та явно готовилась обрушиться на мою аптеку.

— Доброго дня, — поднялся из кресла сидевший в углу стражник. Видимо, он почувствовал исходящую от дракона угрозу и насторожился, сжимая рукоять меча — Что вам угодно?

Я застыла, не в силах шевельнуться и перестать таращиться на бывшего стража. Сердце в груди взрывалось от нахлынувших чувств, колотилось, как одержимое, и едва не выпрыгивало. Казалось, его стук слышен даже за дверью аптеки. Маэль здесь! Мой любимый дракон вернулся. Вернулся… Но зачем он пришел? Разве он не должен сейчас жить в Драноре со своим родом?

Маэль сверлил меня пронзительным взглядом горящих бирюзой глаз и не двигался. Стражник еще сильнее напрягся и двинулся в сторону дракона.

— Если ничего не нужно, то вам лучше уйти. Эта аптека и маста Рыжье под защитой губернатора острова. У вас будут серьезные проблемы, если что-то случится.

Бывший страж нехотя повернулся к воину и процедил:

— Это у тебя сейчас будут серьезные проблемы, если сию секунду отсюда не уберешься.

По торговому залу прокатилась волна чистой силы. Стражник побледнел, но устоял на ногах и даже достал из ножен меч. Вот только Маэль одним смазанным движением оказался возле мужчины, сжал рукой в печатке лезвие меча и словно хрусталь переломил. Воин отшатнулся, потрясенный до глубины души. Маэль вцепился ему в ворот куртки и хорошенько тряхнул.

У меня перехватило дыхание. Что творит этот сумасшедший?

— Немедленно его отпусти! — вскричала я и бросилась на помощь воину. Вцепилась в увитое развитыми мускулами предплечье дракона и потребовала: — Прекрати. Ты ведешь себя, как одержимый. Что на тебя нашло?

— Кто он?! — рявкнул Маэль. — Твой новый страж? Ты прошла с ним привязку вместо меня?

От горечи и обиды потемнело в глазах. Не соображая, что творю, я размахнулась и отвесила дракону хлесткую пощечину. На перекошенном яростью лице