Поцелуй победителя - Мари Руткоски

упершись пятками в покрытую мхом землю. Ее переодели в восточную тунику и штаны, повязка на руке пропиталась кровью. Потом девушка открыла глаза, остекленевшие от ужаса. Ее беспорядочно метавшийся взгляд скользнул по лицу Арина, который замер как вкопанный. Темные, широко раскрытые глаза разведчицы напомнили ему валорианку, которую он убил на корабле.

Тишину ночи пронзил еще один крик. Арин решительно приблизился к принцу.

— Рошар, на пару слов.

— А я все ждал, когда же ты присоединишься к веселью, — ответил принц по-валориански. Он широко оскалился, глядя на пленницу. — Я скоро вернусь.

Как только они отошли на достаточное расстояние, жутковатая улыбка исчезла с лица Рошара.

— Сразу предупреждаю, это идея Кестрель.

— Что вы творите?

— Инсценируем пытку.

Арин решил, что понял план, и немного успокоился.

— И как, получается?

— Возможно, если ты не будешь нам мешать.

— Дай знать, если удастся добыть сведения.

— Разумеется.

— Где Кестрель?

— Ей сейчас нужно побыть одной, — помедлив, сказал Рошар. — Лучше оставь ее в покое.

Тон принца напомнил Арину, как тот с улыбкой вручил ему повод оседланной лошади у дверей конюшни. В голову тут же пришла мысль о том, как Кестрель всего несколько часов назад отказалась дать ему обещание. С тех пор как село солнце, Арин не находил себе места от волнения, сколько ни пытался убедить себя успокоиться, не совершать старых ошибок, не раздувать проблему, не говорить лишнего. «Оставь ее в покое», — велел он себе, прямо как Рошар сейчас. Но вдалеке снова раздался крик, и, хотя Арин уже знал, что это лишь уловка, теперь он осознал, что все придумала Кестрель. Ее хитрости всегда напоминали гнездо: каждая веточка, каждая соломинка на своем месте, а под ними скрывается обман, который Арин замечал лишь тогда, когда уже было поздно.

— Где она? — повторил он.

Рошар с неохотой отозвался:

— Еще не уехала.

— Не уехала? Куда?

— Спроси сам. Она тебе все расскажет, хотя, признаюсь, я ей советовал этого не делать. — Рошар кивком указал на свою палатку.

Арин успел сделать лишь шаг, когда принц вдруг сжал его плечо:

— Арин, у нее очень хороший план.

Он скинул руку Рошара и зашагал прочь.

Кестрель сидела на койке Рошара, зашнуровывая высокие валорианские сапоги. На ней были штаны пойманной разведчицы. Грудь Кестрель утянула, обмотав плотной тканью. Живот, руки и плечи были оголены. В свете лампы ее кожа приобрела оттенок темного золота.

Кестрель слышала, как Арин вошел, но не подняла головы. Тяжелая коса, которая лежала у нее на плече, покачивалась от резких движений: Кестрель затягивала сапоги. Когда она потянулась за валорианской рубашкой и курткой, которые лежали рядом на койке, Арин заметил неровную линию у нее на плече, тянувшуюся до самой шеи, — рубец, который оставил хлыст. Кестрель замерла. Может, она услышала, как болезненно громко забилось сердце Арина? Или как он сглотнул, вспоминая ужас, который вызвал у него вид этих шрамов в первый раз? Арин не мог забыть жуткую историю их появления.

Кестрель встала и повернулась к нему спиной. Он успел увидеть лабиринт побелевших рубцов, прежде чем она натянула рубашку. Сверху Кестрель надела куртку землистого цвета. Одежда разведчиков была специально окрашена так, чтобы сливаться с лесом.

— Кестрель, — хрипло позвал Арин.

Она повернулась и спокойно объяснила ему свой план. Он начал спорить, хотя сам толком не слышал, что говорит, — так громко стучало сердце.

— Доверься мне, — попросила Кестрель.

Арин хотел возразить, что и так ей доверяет, но вдруг осекся. Если доверие требует позволить подобное, то он к такому не готов.

— Нет.

Теперь Кестрель тоже разозлилась:

— Я не позволю запереть меня в клетке.

— Я и не… — Однако он не мог отрицать, что именно это и пытался сделать. Арин понимал, что поступает неправильно, но не находил в себе сил ее отпустить. — Это слишком опасно.

Кестрель пожала плечами.

— Зачем тебе непременно нужно рисковать? Ты уже попалась однажды, следовательно, не застрахована от ошибок. Или ты пытаешься доказать обратное?

— Нет.

— Значит, ты мстишь мне?

— Нет.

— Знаю, я заслужил, но…

— Ты здесь ни при чем.

— Ты попадешься, это неизбежно!

— Позволю себе не согласиться.

— Тебя убьют. Или хуже того. Я не могу…

— Можешь. Тебе придется.

— Почему?

— Потому что я такая, какая есть. — Глаза Кестрель влажно блеснули. — И всегда была такой.

Арин хотел сказать, что это неправда. «Ты просто не помнишь», — мог бы возразить он. Может, ему пришла пора примерить на себя роль лжеца?

— Я хочу стать такой же, как она, — прошептала Кестрель.

«Нет, — готов был сказать Арин, хотя ему невыносимо было слышать, как она делит себя на две разные личности. — Ты совсем не такая». Внутри у него все сжалось.

— Значит, волноваться положено только мне? — спросила Кестрель. — Я беспокоилась, пока ты был в море. Завтра мне опять придется за тебя бояться. И послезавтра. Каждый день. Вот и ты можешь переживать за меня точно так же.

Арин уставился на свои дрожащие руки.

— Доверься мне, — повторила Кестрель.

Арина охватил мучительный страх, отчаянная уверенность в том, что он снова ее потеряет. Он привык доверять страху и отчаянию, молился им, точно богам.

— Арин.

Он встретился с Кестрель взглядом. Ее глаза лучились странным, но знакомым светом. Арин увидел в них все, что знал о ней. Но в то же время у нее появились мысли, ход которых он не мог с точностью угадать. Арин понял, что смерть — не единственная причина, по которой он может потерять Кестрель. Осознание этого факта заставило треснуть прочную скорлупу его страха. Он потеряет Кестрель, если не сумеет выполнить ее просьбу. Арин не доверял ей, но вдруг понял, что не всякое чувство приходит само. Иногда нужно пересилить себя и, отбросив сомнения, сделать выбор. Чувство от этого будет значить ничуть не меньше.

— Доверишься? — спросила Кестрель.

Арин сделал выбор:

— Да.

Она шагнула ему навстречу. Арин провел рукой по косе, лежавшей у Кестрель на плече. Он словно тонул, погрузился под воду и забыл, как дышать. Но потом легкие раскрылись, а мысли прояснились.

— Я буду ждать тебя, — прошептал он.

— Я вернусь.

25

Кестрель мчалась во весь опор. Прижавшись к шее коня, она гнала его галопом по главной дороге, что вела от Эррилита на юг. Перед ее глазами стояла карта с неровным крестиком, обозначавшим перевалочный пункт в лесу в двух лигах от лагеря генерала. Рошар принес ей карту вместе с опознавательным знаком разведчицы. И вот Кестрель уже в пути. Топот копыт. Взмыленная шея коня. Бледный свет луны. Трудно разглядеть трещины