Возмездие - Серайа

Я направилась к контейнеру для хранения рядом с одним из складов, достала оттуда темный брезент и принесла его туда, где лежало тело Виктора. Я развернула брезент, взвалила его тело сверху, а затем опустилась рядом на колени, чтобы проверить пульс.

Я на секунду зависла над ним, выжидая хоть каких-то признаков движения, но ничего не происходило, тогда я завернула его в пластик, наклонилась, чтобы снять туфли, и бросила их поверх него.

Я быстро оглядела территорию, убедившись в отсутствии посторонних, после чего схватила тело и потащила его между рядами к месту, где его ждал суд.

Пусть начнется твой суд, Виктор Моралес.

31. Тео

Я поправил костюм, пытаясь унять злость, которая терзала меня с тех пор, как я оставил ее одну на балконе. Я вернулся в главный зал, где занял прежнее место, как раз когда голос мэра заполнил пространство, объявляя последние лоты для торгов. Я не сводил глаз с французских дверей, ожидая, что она вскоре последует за мной и вернется к остальным гостям.

Когда мы вошли внутрь, я должен был просканировать толпу, пробираясь глазами сквозь каждое вечернее платье и дорогой костюм в поисках любых угроз, но мой взгляд снова и снова возвращался к ней, потому что, каким бы заполненным ни был зал, она всегда приковывала мое внимание.

Как только она отошла от Виктора и вышла из главного зала, я понял, что это идеальный момент побыть с ней наедине, наконец заполучить ее целиком после нескольких дней, когда у меня не было такой возможности.

Я убедился, что Джексон прикрывает Виктора, прежде чем броситься за ней. Я обошел все вокруг, пытаясь найти лестницу, ведущую к секретному балкону в дальнем углу здания, зная, что она должна была о нем знать и что ей понадобилось тихое место, чтобы уединиться, поскольку она никогда не любила шумные и переполненные залы.

Когда я наконец нашел дверь и вышел наружу, она стояла спиной ко мне, прислонившись одинокой фигурой к перилам. Я замер в нескольких шагах, позволяя взгляду скользнуть по ее телу, наслаждаясь моментом.

Легкий бриз играл с тканью черного платья, прижимая подол к аппетитным изгибам ее безупречного тела.

Она всегда была восхитительна, но этот наряд лишь подчеркивал ее красоту.

Приглушенный золотистый свет переливался на ее теплой загорелой коже, а волосы, собранные в низкий пучок, — несколько прядей выбились из прически, обрамляя лицо, пока другие касались изящного изгиба ее шеи.

Я проследил взглядом линию обнаженного позвоночника до самого места, где платье обрывалось чуть ниже ягодиц. Дыхание сбилось, а сердце заколотилось в груди.

На ум пришло только одно слово.

Сокрушительная.

Ничто не могло остановить меня от того, чтобы подойти к ней, пальцы отчаянно рвались прикоснуться к ней. После всех этих лет я просто хотел наконец объявить ее своей. К черту последствия.

Но затем она разбила мне сердце. Снова.

Я ломал голову, пытаясь понять внезапную смену ее настроения. Всего пару дней назад казалось, что мы на одной волне. Но та женщина, которую я оставил на балконе, не была моей Софией. Кто бы ни был этот человек, это была совершенно другая женщина, та, которую я не знал.

Я никак не ожидал, что она оттолкнет меня, что она, блять, выберет его вместо меня.

Она не произнесла этих слов напрямую, но ее молчание было всем тем ответом, который мне требовался.

Сообщение получено. Громко и, блять, четко.

Она была тихой и отстраненной с тех пор, как мы вернулись из хижины, но я списывал это на бесконечные приготовления, необходимые для сегодняшнего вечера, и на то, что ее муж стал еще более навязчивым, чем обычно.

Моралес лип к ней почти каждую секунду дня, заставляя собственнический огонь постоянно пульсировать в моих венах каждый раз, когда я видел его гребаные руки на ней.

Я ловил себя на том, что собираю всю оставшуюся сдержанность, чтобы не убить его за то, что он считает себя вправе прикасаться к ней. Я знал, что это иррационально, раз она все еще его жена, но титулы ничего не значили. Она была моей во всех смыслах.

Единственный раз, когда у меня была возможность увести ее, был на прошлой неделе, когда она должна была приехать сюда, чтобы убедиться, что все готово к сегодняшнему гала-вечеру.

Я попытался последовать за ней внутрь и найти способ уединиться. Но вместо этого она настояла на том, чтобы я остался в машине и сразу же ехал домой, как только она закончит, извиняясь и утверждая, что у нее еще миллион дел.

Я старался держать злость под контролем, но потерпел сокрушительное поражение, сожалея, что оставил ее наверху одну. Я вынырнул из своих мыслей и оглядел комнату.

Что-то было не так. Софии нигде не было видно. Я не видел ее, не чувствовал ее присутствия в зале.

Я быстро пробежал глазами по залу в поисках Виктора на случай, если она вернулась к нему, но его тоже не оказалось на месте.

Я снова вышел из зала, взбегая по лестнице через две ступеньки, чтобы убедиться, что она все еще на балконе, но, заглянув через стеклянную дверь, обнаружил, что ее там больше нет. Я огляделся, обыскивая каждую комнату на этаже, но все безрезультатно.

Какого черта?

Мое сердце рухнуло, паника захлестнула меня, когда я выскочил через стеклянную дверь, решив оглядеться в последний раз перед тем, как вернуться вниз и поднять тревогу вместе с Джексоном.

Опершись о перила, я вгляделся в темноту, сканируя каждый дюйм территории. Я уже собирался уходить, как боковым зрением уловил странное движение у причала.

Гавань.

Я прищурился, подавшись вперед, чтобы разглядеть получше, прежде чем силуэт скрылся.

Я не мог сказать, не показалось ли мне, но фигура в черном платье, подол которого трепетал на ветру, тащила что-то, завернутое в серый брезент.

София?

Я узнал бы ее где угодно, но что она делала в контейнерном порту?

И что, черт возьми, она тащила?

Как только она завернула за угол, брезент слегка приподнялся, обнажая то, что было скрыто.

Но это было не что-то. Это был кто-то.

32. София

Я затаилась в темном углу помещения, терпеливо дожидаясь, пока он придет в себя — это должно было случиться с минуты на минуту.

Внутри грузовой контейнер был