Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

— Удивительно, как у нас сошлись мысли! — подтвердил их Данте.

— И что теперь делать?

— Утроим бдительность и проверим, явится ли кто-нибудь еще. Я буду все время рядом. Так что не обессудьте, но спать  стану с вами в одной комнате. Ради безопасности, конечно же.

Краска снова бросилась к моим щекам. Опустив взгляд, я кивнула с запозданием. Смущение в моем положении вполне естественно, так что я не собиралась скрывать его от генерала. А тот снова приблизился. Осторожным прикосновением к моему подбородку, заставил посмотреть ему в глаза. Когда наши взгляды встретились, я обнаружила, что он серьезен и собран.

— Эления, вам нечего опасаться. Я не причиню вам неудобств, обещаю. И, прошу… Забудьте о том глупом поступке, ладно?

— Вы о поцелуе?

Данте поморщился, но согласно кивнул.

— Это будет сложно… — призналась я и слегка мстительно добавила: — Но я постараюсь.

Соврала, конечно же. Вряд ли мне удастся выжечь воспоминание об этом моменте даже самой ядреной кислотой.

Генерал убрал руку с моего подбородка, и я вспомнила, как дышать полной грудью.

— Вы не против, если я отлучусь в уборную. Нужно привести себя в порядок с дороги? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Конечно-конечно! — поспешно согласилась я. —Только к ужину не опаздывайте. Белка попросила подать его сюда. Вот-вот принесут. 

— Отлично! Я успею, — пообещал Данте и скрылся за дверью ванной.

Вскоре я услышала приглушенное журчание воды и… пение! Данте мурлыкал какую-то незнакомую мне песенку. Невольно я улыбнулась и пробормотала себе под нос:

— Нет, не может он быть отцом ребенка Элении.

Его даже представить было сложно в роли безжалостного осквернителя девственниц. Одновременно меня посетила дурацкая мысль, что я не прочь, чтобы все-таки именно он оказался биологическим отцом моего ребенка. Лучше генерал, чем какой-то ублюдок, вроде Акима или того же Януша дан Бюрда. Вот только как совместить эти два взаимоисключающих фактора?

Совсем скоро генерал приоткрыл дверь ванной и выглянул в небольшую щелочку.

— Эления, мне нужна ваша помощь!

Я тут же насторожилась и спросила:

— Что случилось? 

— Ничего страшного. Я просто забыл взять свои вещи. Не могли бы вы… Подать мне мою сумку? Она стоит вон там — в углу. Иначе мне не выйти отсюда. Вернее, не выйти так, чтобы не смутить вас окончательно, — слегка сконфуженно заявил он.

Я всплеснула руками и невольно хихикнула.

— Ой! Одну минуту!

Я поспешила за вещами генерала, а когда вернулась, тот уже скрылся за дверью ванной. Немного помявшись, я решительно постучала.

— Данте?

— Эления, забросьте сумку внутрь, пожалуйста. Большое спасибо! — откликнулся он.

Приоткрыв дверь, я обнаружила, что генерал снова забрался в ванную и задвинул занавеску, разгораживающую помещение на две части, дабы меня не смущать. В самом помещении было полно пара, словно за такой короткий срок генерал успел устроить здесь настоящую баню. Мне самой захотелось понежиться в горячей ванне. Тело Элении не привыкло к физическим нагрузкам, и после ночной беготни мышцы ныли и болели.

А, может, так и сделать, раз уж мы остаемся здесь на ночь? Мысль показалась мне весьма заманчивой.

Я хотела поставить сумку, но пол оказался влажным, и на нем отпечатались следы мужских ног. Поэтому я вошла внутрь и поместила ее на лавку.

— Ваши вещи, генерал, — сообщила на всякий случай, украдкой покосившись на задернутую штору, за которой просматривался силуэт обнаженного мужчины. 

Испытав приступ неловкости, я поспешно вышла, а в комнате меня встретили сразу трое: Анисья, Беляна и подавальщица из таверны.

— Вот вы где, лейра! — выдохнула с облегчением Белка.

—  А я уж, грешным делом, подумала, что вы оставили малыша одного, — с легким укором выдала Анисья.

Подавальщица ничего не сказала. Она споро расставляла на столе наш ужин.

И тут случилось то, чего я не ждала.

— Эления, это не моя сумка, — заявил генерал, снова выглянув наружу.

На этот раз он высунул голову полностью, и все увидели его мокрые волосы и разрумянившееся лицо. Тот факт, что я только что вышла из ванной, где он находился, произвел на моих спутниц взрывное впечатление. Они уставились на меня так, что я невольно залилась краской до корней волос. Только подавальщица осталась невозмутимой. Пожелав нам приятного аппетита, она покинула номер.

— Одну минуту… — пробормотала я с запозданием и отправилась туда, где стоял наш багаж, уставилась на несколько тюков и саквояжей растерянно.

Дело было в том, что я не знала, что и где лежит. Ведь мои вещи упаковывала Анисья, пока я спала, так что я просто взяла ту, что стояла на отшибе в углу, решив, что именно она принадлежит генералу. Но его сумка одиноко стояла совсем в другом углу комнаты.

На помощь пришла Анисья. Бормоча под нос:

— Разве это дело, лейре сумки таскать?

Она безошибочно схватила правильную сумку и бесцеремонно забросила ее внутрь ванной, не беспокоясь о том, что она плюхнется на мокрый пол.

— Спасибо… — поблагодарила я ее, чувствуя, что мне еще придется ответить на неудобные вопросы.

Хотя… Пусть только попробует меня смущать! Не посмотрю, что нянюшка, и все такое, поставлю на место.

Вскоре мы сели ужинать. Все вместе. Генерал не позволил Белке и Анисье ускользнуть к себе и, кажется, совершенно не испытывал неудобств, принимая пищу за одним столом со слугами. Я тоже не видела в этом ничего зазорного, хотя память Элении и подсказывала, что так не положено. Но когда я предложила позвать к нам Мышь, Данте сказал, что у нее есть дела поважнее.

 За ужином он рассказал нам о пойманном соглядатае, и Белка подтвердила наши сомнения.

— Аким перебивается от дельца к дельцу. Не думаю, что у него есть деньги, чтобы нанять шпиона. Он ведь сам мелкая сошка, потому меня и собирался продать. А артефакт… Ну, разве что он его у кого-то украл? — предположила она.

— А что, если это баронесса Офелия подослала шпиона? — выдала дельную мысль Анисья.

К слову, мне тоже приходило это в голову.

— Она ведь взяла плату за моего ребенка. Возможно, хочет реабилитироваться? — высказала я предположение.

— Баронесса дан Анатур не сможет сделать ничего такого, что причинит вред тебе или малышу, — твердо заявил Данте. — Я воздействовал и на нее,