Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ну… По крайней мере мы знаем, что Роуз точно где-то поблизости. Учитывая, что он оставил здесь и ключи от тачки, и телефон.

— Ох, и что у этого придурка на уме? — устало вздыхает Эдвард, проведя руками по лицу. — Вот о чем он думал, когда опять поперся на улицу в такую погоду?

— Он уже не ребенок и сам может за себя отвечать. А мы не обязаны подтирать ему задницу. Да и не хочется.

— Я еще мог понять, какого хера он бросался на Маркуса и его дружков, — задумчиво говорит Эдвард. — Но то, что он еще и на нас отыгрывался… Это уже слишком.

— Согласен, — кивает Терренс. — Все можно понять, но это – никак.

— От того и обидно, — отвечает Даниэль, нервно потирая руки. — Обидно, что делаешь для человека все, а он вот так платит в итоге. Позволяет тебе дружить с ним.

— Если бы Роуз вот так сорвался на девчонках, то и они бы не стали так вокруг него плясать. Так что я понимаю, почему эти красотки так о нем беспокоятся.

— Логично, — пожимает плечами Эдвард. — Им Питер не сделал ничего плохого. Хотя… Он ведь какое-то время собачился с Хелен из-за обвинений в Маркуса во лжи и предательстве. А сейчас они оба как будто этого не помнят.

— Однако Хелен не отрицает, что что-то такое есть, — отвечает Даниэль. — И Ракель, Анна и Наталия знают ее тайну. Значит, Маркус не блефовал. У него реально был какой-то компромат на Маршалл.

— Что бы она ни сделала, я уверен, что это не так ужасно, как все поступки блондина, которые он совершил.

— В любом случае это уже его проблемы, — спокойно говорит Терренс. — Мы и так сделали слишком много. Лично я уже устал. Устал вечно вытаскивать этого придурка из болота, куда он возвращается снова и снова.

— Я занимался этим пять лет, чувак! — восклицает Даниэль. — И как ты понимаешь, это не привело ни к чему хорошему.

— Тем не менее это не означает, что я желаю ему смерти, — признается Эдвард.

— Однако…

Услышав, что чайник отключается автоматически после того, как в нем закипает вода, Даниэль встает с дивана, направляется в сторону кухни и наполняет заранее приготовленные чашки кипятком.

— Не буду скрывать, я реально очканул, пока девчонки пытались его откачать. Реально испугался, что этот парень погибнет. Я не притворялся, это было искренне.

— Я тоже не хотел, чтобы он погиб, — признается Терренс. — И когда он все-таки задышал, я испытал огромное облегчение.

— Помогают хорошие воспоминания? — уточняет Эдвард. — Те моменты, когда он казался нормальным?

— Да… Так или иначе хорошие воспоминания есть. И именно благодаря им я не могу записать этого парня в свои злостные враги.

— И у меня их немало… — с грустью во взгляде признается Даниэль, ставит все чашки с блюдцем на небольшой поднос после того как размешивает в них кофе и наливает немного молока, и относит в гостиную. — И что бы ни случилось, я всегда буду их помнить. Никогда не стану делать вид, что ничего не было.

Дойдя до кофейного столика, Даниэль ставит на него поднос и аккуратно подает чашки Эдварду и Терренсу с предупреждением, что они горячие. После чего садится на диван, берет третью и делает маленький глоток, дабы снять пробу.

— Эй, парни, а может, мы неправильно себя ведем? — после неловкой паузы задается вопросом Терренс. — Может, стоит подумать над тем, что мы делаем?

— Верно… — кивает Даниэль. — Если так подумать… Девчонки-то правы! Абсолютно правы. Мы ведем себя как хер знает кто. Что мы вообще творим?

— Да, но они ошибаются в том, что мы ждали его смерти! — подмечает Эдвард. — Это не так! Лично я просто растерялся. Ахерел от того, что происходит.

— Да уж, тот неловкий момент, когда девчонки быстрее нас взяли себя в руки и сообразили, что нужно делать, — задумчиво говорит Терренс.

— Но если бы мы первые заметили, что он тонет, то тут же побежали ему помогать, — отвечает Даниэль. — По крайней мере, я бы побежал. Потому что я не хочу, чтобы Питер погибал.

— И девчонки хороши! — восклицает Эдвард. — Какого хера они позволили ему пойти на задний двор, когда там начиналась такая заварушка?

— И на кой черт он встал под тем навесом? — Даниэль выпивает немного кофе. — Та штуковина весит хер знает сколько! А этот придурок стоял под ним, разинув рот! Чудо, что она не прикончила его, если реально свалилась ему на башку. Если он и правда наглотался из воды из-за того, что не смог выбраться из завала.

— Наверное, его воображаемый друг опять ему что-нибудь наговорил, а он пошел бездумно это делать, — предполагает Терренс.

— И чудо, что девчонки вообще смогли ее сдвинуть с места. Да еще и под водой!

— О… Если одна девчонка способна сотворить невозможное, то трудно представить, что могут устроить сразу несколько. Только дай им повод ­– и они перевернут весь этот мир верх ногами и обрушат на него всю свою мощь.

— Короче, мы все в той или иной степени виноваты, что это произошло, — заключает Даниэль. — Еще немного не доглядели бы – и в доме уже было бы полно полицейских, которые выясняли бы обстоятельства гибели Роуза.

— Так подумаешь немного и невольно решишь, что все эти мордобои и правда маленько отшибли нам мозги, — неуверенно говорит Эдвард. — Оставили девчонок одних, а сами поперлись наверх. Да и Роуз остался без присмотра.

— Радует то, что Роуз признал свою неправоту и извинился перед нами. Можно говорить, что это было неискренне. Но все-таки… Нужно иметь огромное мужество, чтобы подойти к человеку и сказать ему: «Эй, прости, пожалуйста, я был неправ.». А если блондин и делал что-то не так, то он всегда извинялся и пытался загладить вину.

— Согласен, извиняться никогда не бывает легко, когда тебе реально жаль, — соглашается Терренс. — Все-таки Роуза никто не заставлял. Это не тот случай, когда подравшихся детишек ставят друг напротив друга и