Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

после того как он делает глоток из своей чашки, то переводит взгляд в сторону и останавливает его на столике рядом с диваном, на котором расположена всякая всячина. Парень ставит на него свою чашку и поднимает с пола приглянувшуюся ему серебристую рамку с фотографией.

— Эй, я раньше не видел здесь этой фотки! — восклицает Эдвард, рассматривая фотографию, на которой позируют все парни и девушки. — Ты что ли недавно сюда ее поставил?

— Да, мы с Анной рассматривали как-то фотки, которые она сделала на свою полароидную камеру, — пожимает плечами Даниэль. — Среди них была эта. Мне захотелось поставить ее в рамку, хотя она была очень маленькая. Тогда она отсканировала фотку с помощью телефона, что-то там подкрутила и распечатала. Получилось вполне недурно.

— А эта трещина была здесь раньше? — Эдвард внимательно рассматривает трещину на стекле, что проходит между стоящим с краю Питером и остальными ребятами.

— Нет, ее не было… — Даниэль садится рядом с Эдвардом. — Наверное, только что появилась… Когда упала со столика.

— Не находите это символичным знаком? Эта трещина как бы отделила нас от Питера… Смотрите, как интересно она проходит.

— И правда… — кивает Терренс после того, как садится рядом с Эдвардом и также рассматривает фотографию. — Как будто в этом и правда есть какой-то знак.

— Причем мы с вами как раз стоим рядом с ним… — подмечает Даниэль. — Словно обстоятельства и правда разделили нас и Роуза.

— А когда была сделана эта фотка? — слегка хмурится Терренс. — Я что-то не могу вспомнить, как мы ее делали.

— Ой, да я и сам не вдупляю! Хотя она явно давнишняя. Мне кажется, мы здесь намного моложе.

— Такие веселые, такие счастливые… — скромно улыбается Эдвард. — Не знающие, с какой херней им придется столкнуться. Жившие в то время, когда все казалось намного проще.

— Многое изменилось с того времени… Да и мы сами уже не те, кем были несколько лет назад. Мы учились на ошибках. Учились жить, любить… Преодолевать препятствия…

— И как бы то ни было, я ни о чем не жалею, — признается Терренс. — Ни о чем, через что мы прошли. Кто знает, где я сейчас был бы, если бы не все это…

— А вот я о многом жалею… — Даниэль напряженно сглатывает. — Например, о том, что не был лучше. Не был таким хорошим, каким меня хотели видеть родители, сестренка, друзья…

— Все мы не без греха… — задумчиво отвечает Эдвард. — И в какой-то степени виноваты перед Питером. Нельзя отрицать, что не были такими уж идеальными друзьями.

— Но нас нельзя обвинить в том, что мы желали ему зла, — добавляет Терренс. — Когда я слышу что-то подобное, мне хочется психовать. Ибо я всегда был рядом с ним.

— Питер понадеялся на кого-то, наверное, впервые в жизни, но с ним не всегда поступали так, как он того ожидал, — отмечает Даниэль. — Хоть блондин был моим другом, наши отношения нельзя было назвать идеальными. И вина в этом лежит в большей степени на мне. А он никогда не делал мне ничего плохого. До того как… Набросился на меня с ножом. И пытался неоднократно убить.

— Стоит отдать ему должное – он и сам понимает свою проблему. Возможно, парень очень хочет их решить, но не знает как. Или же… Ему не хватает мотивации… Или воспоминаний… Причины, по которой все началось.

— В трудные времена мы все находили поддержку друг в друге, — отмечает Эдвард. — Вместе мы всегда были сильнее. Вместе мы могли пройти через огонь и воду. Вместе мы могли пережить любую бурю. И когда нам было плохо, Питер не оставался в стороне. Он всегда нас утешал и поддерживал. Даже если ему самому могло быть очень плохо.

— Несмотря ни на что, мы нуждаемся в нем, — с грустью во взгляде говорит Даниэль. — Так же, как он нуждается в нас. Мы не можем просто так позволить чему-либо разрушить эти отношения. Которыми мы все здесь дорожим.

— Так давайте же докажем это не словами, а делом, — решительно предлагает Терренс. — Пошлем все обиды на хер и покажем, что мы все еще любим своего друга. Что даже если он отбитый козел с психическими заболеваниями, мы всегда готовы прийти ему на помощь.

— Больше мы так не облажаемся. Больше мы не позволим обиде и гневу вынудить нас забыть все хорошее, что с ним связано. Забыть то, что очень тяжело довериться миру после того, как тебя миллиард раз предавали и ранили.

— Все, парни, хорош уже отращивать задницы на диване, — спокойно, но уверенно говорит Эдвард. — Давайте оторвем их и наконец-то пойдем искать друга. Пойдем искать девчонок.

— Буря усиливается… — отмечает Терренс, бросив короткий взгляд на окно после того, как на улице в небе сверкает молния. — Надо торопиться…

— Да плевать! — восклицает Даниэль. — Никакие смерчи и ураганы не смогут нас остановить! Вот найдем девчонок и блондина, тогда и будем здесь отсиживаться.

— Надо что-то придумать с одеждой, — отмечает Эдвард. — В этом мы сто пудов моментально промокнем до нитки. И будем валяться в кровати с температурой, больным горлом и кашлем вместе с девочками.

— У меня было только четыре пары резиновых сапог, — признается Даниэль. — Но девчонки забрали абсолютно все.

— Черт! — ругается Терренс. — И что нам делать?

— Можно надеть куртки с капюшоном. У меня их несколько – нам всем хватит. А вот с обувью будут проблемы. У меня также много пар, но они все будут вам велики.

— Неси что есть, а там разберемся! — восклицает Эдвард и ставит рамку с фотографией на столик.

— Может, где-то завалялось еще что-нибудь? — уточняет Терренс, поднявшись с дивана вместе с другими парнями.

— Вряд ли, девчонки все забрали! — качает головой Даниэль и быстро осматривается вокруг. — Но вы можете посмотреть под лестницей, пока я поднимусь наверх за куртками. Там полно всякого хлама, который надо как-нибудь разобрать. Многое сто пудов окажется на помойке.

— Ладно, сейчас глянем!

— И помойте, пожалуйста, чашки, если вам несложно.

— Я помою, не беспокойся! — вызывается Эдвард.

— Тогда я покопаюсь