Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ты делал это не потому, что был плохим, подлым и эгоистичным, — отвечает Даниэль. — Тебя просто доконали. Доконало несправедливое отношение людей. У всех нас есть свой предел. Есть предел того, сколько мы можем выдержать. До каких пор нас могут оскорблять и смешивать с грязью. Сколько раз мы можем столкнуться с несправедливостью. Но рано или поздно у каждого наступает момент, когда он резко встает, поднимает голову и говорит: «Хватит, я устал!».

— Это был мой способ хоть как-то защититься. Когда я был одинок и слаб. Даже если это очень дорого мне стоило. Даже если я отвергал и хороших, и плохих.

— Не будь у меня хоть кого-то, с кем можно было бы отвлечься и о чем-то поговорить, я бы сто пудов стал таким же, — предполагает Эдвард.

— В этом и разница! У тебя был хоть кто-то, а у меня – никого. Ты мог пожаловаться если не отцу, так кому-то из дружков. Да, это, конечно, не совсем то, но… У тебя была такая возможность. У меня же ее не было. Всем было плевать на мои чувства. Они бы и слезинки не проронили, если бы я сдох.

— Но теперь все совсем иначе, — с легкой улыбкой отвечает Анна, погладив Питера по предплечью. — Теперь у тебя есть мы. Ты всегда можешь на нас рассчитывать. Что бы ни случилось.

— Вы не отвернетесь от меня из-за того, кем является мой отец? Не отвернетесь из-за всех его делишек?

— Пусть за свои делишки он отвечает сам! — восклицает Хелен. — А ты таким не станешь. Если мы все окружим тебя заботой. Если ты не будешь отвергать ее.

— Не буду, — покачав головой, слегка дрожащим голосом обещает Питер. — Не буду. Теперь – нет. Я не справлюсь со всем этим без вас. Мне нужна помощь. Помощь каждого из вас. Вы все мне нужны.

— Мы знаем, Пит, — скромно улыбается Даниэль, похлопав Питера по плечу. — И мы тебя не бросим. Никогда.

— Я не буду против, если вы начнете осуждать мои поступки и опасаться меня. Но я бы сделал все, чтобы доказать вам, что мне можно верить. Что я хочу измениться. Хочу стать другим. И готов заплатить за свои злодеяния, если оно потребуется.

— Будь готов к тому, что однажды где-то могут всплыть все те фотографии и видео, о которых ты говорил, — предупреждает Терренс. — И не исключено, что какие-то из твоих жертв захотят заговорить. Раз первая твоя жертва видела твое лицо, она может обвинить тебя в изнасиловании. Да та же Марти может тебе насолить и рассказать, что ты сделал. И теперь ей поверят уже с большей вероятностью.

— А учитывая количество твоих жертв, я нисколько не удивлюсь, если ты у нас уже давно стал многодетным папашей и умудрился настрогать целый детский сад, — добавляет Даниэль. — Наверняка среди девчонок есть те, кто залетел и решил родить ребенка. Кто не отправился на аборт по своему желанию или желанию семьи.

— В таком случае я признаю всех своих детей, — спокойно отвечает Питер. — Буду платить алименты до совершеннолетия. Если… Их от меня потребуют.

— Прости за нескромный вопрос, а ты в тот момент хоть как-то предохранялся? — неуверенно спрашивает Наталия.

— Нет, не предохранялся… Я даже не знал, что это такое. Много чего не знал. Многое из того, что в итоге узнавал сам, на своей шкуре.

— Ясно. Тогда жди сюрприз!

— Если что, я совершенно здоров. После того как я покончил с этим делом, то решил сходить в больницу и сдать анализы на венерические заболевания. Они показали, что со мной все в порядке.

— Это тебе крупно повезло. Беспорядочные половые связи еще никогда не доводили до добра.

— Раз накосячил, то обязан отвечать. И если я однажды встречу хоть одну свою жертву, то обязательно извинюсь и предложу помощь. Да, может быть уже слишком поздно, но… Я хотя бы дам понять, что мне не все равно. Что я готов к критике.

— Она будет, не сомневайся, — кивает Эдвард. — И возможно, из-за этого от тебя даже отвернется часть поклонников группы.

— Я понимаю. И я готов.

— В любом случае мы все будем на твоей стороне, — обещает Терренс. — Будем помогать обороняться от любого рода критики и не допустим распространения ложных слухов.

— Полагаю, мне стоит поговорить с Джорджем, чтобы подготовить его к тому, что может случиться.

— Думаю, это хорошая идея, — одобрительно кивает Хелен. — Он все поймет и поможет, если поползут слухи.

— Я справлюсь. Если вы все будете рядом.

— Мы будем, обещаем, — скромно улыбается Ракель.

Сэмми в знак согласия уверенно подает голос.

— Мне правда очень жаль, ребята, — с грустью во взгляде говорит Питер. — Пожалуйста, простите, что все так вышло. Простите, что так вам всем нагрубил и ужасно с вами обращался. Я не хотел никому вредить и причинять боль. И… Понимаю, что вы не виноваты в моих проблемах. Что единственный, кто должен со всем этим разгребаться, – это я.

— Все в порядке, Пит, не надо переживать, — скромно улыбается Наталия. — Мы все прекрасно понимаем.

— Я ужасно рад, что не успел навредить вам, девчонки. Если бы вы как-то из-за меня пострадали, я бы себе этого не простил. И ваши благоверные сделали бы из меня огромную котлету. Сэмми на радость.

— Накосячил ты, конечно, знатно, но в этом случае мы в состоянии объяснить причину всего этого кошмара, — уверенно говорит Анна.

— Это точно! — соглашается Эдвард. — Это тот случай, когда можно оправдать любые плохие поступки.

— Мне ужасно стыдно перед вами, парни, — окинув Даниэля, Терренса и Эдварда грустным взглядом, неуверенно говорит Питер. — Стыдно, что я так ужасно обращался с вами.

— Забей, приятель, все нормально! — восклицает Даниэль. — Даже не переживай!

— Простите, что был с вами ужасно несправедлив. Что был так груб, крепко побил, покалечил… Не поверил, когда вы сказали, что Хелен жива… И заманил вас в лес, чтобы там вас по-быстрому прикончить.

— Вообще-то, мы сразу обо всем догадались, но поехали туда по своей воле, — признается Терренс. — Поклялись себе, что в последний раз попытаемся уговорить тебя