Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй

Ди сняла шкафчик с крепежа и сунула руку в чернеющее окошко тайника. Нащупав портативный плазменный пистолет и зарядные блоки к нему, Одинелла с облегчением выдохнула.

Все-таки Дхар оставил для нее послание. Послание, дарившее надежду в этом безнадежно пропавшем мире.

Гронидел

Спустившись в подвал дома Роланы, Гронидел и Обринь оказались перед фейским порталом, отлитым из сатрове́льского сплава, названного в честь Са́тра – великого фейского кузнеца, что изобрел первый накопитель маны в фейской истории.

Гронидел коснулся черной матовой поверхности арки и активировал руны, отлитые на ней. Основным компонентом сплава, из которого фейцы создавали свои порталы, был металл пэльбага́л. В мире маны и в мире людей его не существовало, а значит, этот компонент доставили сюда с погибшего Эндорана или его колоний.

Прочитав руны на арке, Гронидел быстро сориентировался, куда им идти. Сначала из четырех королевств предстояло выбрать «Зальтию». Ее символизировала часть закорючек на четырех рунах. Их вторая половина состояла из привязки слов «Столица», «Рудники», «Храм», «Порт». Принц коснулся руны, обозначавшей «Зальтия. Столица». Та загорелась красным. Проход открылся, и они с Обринь оказались в новом туннеле. Прошли по подземному ходу пятьдесят метров и остановились перед очередным порталом.

Надписи на том оказались более сложными для понимания. «Солнечный ручей», «Солнечный генерал», «Солнечный песок», «Солнечные самоцветы», – так Гронидел перевел бы значения рун, отлитых в металле.

– Нам сюда. – Обринь указала на руну «Солнечные самоцветы» и хотела коснуться ее, но Гронидел остановил ее руку.

– Почему за нами никто не идет? – произнес он и в упор взглянул на Обринь. – Они потеряли Марка. Где его охрана? Где все?

– Еще пару минут время потяни – и они точно явятся! – настаивала девушка.

– Перстень Ювелира – кто это?

Обринь шикнула на принца и попыталась высвободить руку из его хвата, но Гронидел не позволил.

– Кто такой Перстень Ювелира?

– Это кузнец Лука́, – едва не скалясь, прошипела Обринь. – У него своя кузня на окраине Солнечного города.

– А почему Кардахар назвал его Перстнем Ювелира?

– Кличка у него такая. Здесь у каждого есть тайное имя.

– И у тебя? – прищурился Гронидел, не отпуская руки Обринь.

– Трость Королевы, – сказала зальтийка.

– Королевы Рубин?

– Королевы Шепота. – Обринь нервно пристукивала ногой по каменному полу.

– Значит, ты из блудниц Марго?

– Нет! Это означает, что я принадлежу к той части сопротивления, которой руководит Марго. Тому, кто назовет меня этим именем, я должна безоговорочно помочь.

– Почему Трость?

Девушка закатила глаза, смирившись с участью быть убитой у фейской арки перемещения.

– Я хорошо знаю подземелья и тайные ходы в разных городах, поэтому часто сопровождаю Марго в путешествиях и показываю пути. Марго – Королева. Я – Трость Королевы. Понимаешь?

– Ты ее проводник, – закивал принц. – Предположу, что Перстень Ювелира работает на некоего Ювелира и… делает украшения?

– Именно. Теперь мы можем идти или допрос не окончен?

– Тогда кто такой Ювелир?

– Это Кардахар. Он помогал сопротивлению под видом украшений поставлять юни накопления для создания фейского оружия. Лука – один из тех, кто это оружие ковал. На этом все? – хмыкнула девушка. – Мы можем идти?

«В прошлом месяце кузню подожги. Все сгорело. Удивительно, как пожар на другие постройки не перекинулся. А неделю назад лавку ювелира обнесли. Ему самому голову отрубили и выставили на ступеньках перед входом. Больше на месть похоже, а не на грабеж», – вспомнил Гронидел слова Обринь, которые она обронила за несколько мгновений перед тем, как убить Динару и умереть самой в прошлый раз.

Зачем она тогда это сказала? Делилась слухами в гнетущей обстановке или потому, что это было таким же сообщением от Фейрана, как и ее «передай Дхару»?

– Ты когда-нибудь слышала о большом пожаре в одной из кузен Солнечного города? – поинтересовался Гронидел.

Зальтийка, растеряв все терпение, закатила глаза к потолку.

– Ты в своем уме? Мы сейчас будем пожары обсуждать?

– Нет? – Гронидел отпустил ее руку. – А о том, что одного из местных ювелиров обокрали, а потом отрубили ему голову и выставили на ступеньках на всеобщее обозрение?

Лицо Обринь перекосило подозрение. Она повернулась в сторону арки, что вела в дом Роланы.

– Тебе Фейран все это рассказал?

– Нет. Но тот, кто это рассказал, был предан сопротивлению. Если мои опасения верны, за Лукой уже пришли, – предположил Гронидел. – А Кардахар, помогая мне, раскрыл себя. Если он поведет врагов к своему дому, чтобы отвлечь внимание от нас, ему…

– …отрубят голову, – прошептала Обринь и бросилась назад.

Сапфир

Они с Грониделом обнаженными лежали на кровати и смотрели в чернеющий потолок. Тело ломило после долгого путешествия верхом и весьма резвого прыжка в бурю чувственных наслаждений. И можно было бы сказать, что она устала, но окутавшая нега, притаившийся внутренний трепет и ноющая боль в мышцах казались восхитительной живительной смесью, дарующей наслаждение каждым вдохом ее все еще трепещущего тела.

– Это всегда так впечатляет? – Хриплый голос принцессы прозвучал в тишине комнаты, и на мгновение ей показалось, что она находится там одна.

– Нет, – услышала она голос Гронидела. Принц повернулся к ней и добавил: – Больше ни с кем у тебя не будет такого потрясающего единения, как со мной.

Сапфир моментально подобрала хлесткую фразу в ответ:

– Звучит слишком самонадеянно, чтобы быть правдой. – Она повернула голову и взглянула на своего мужа.

Он смотрел на нее и широко улыбался. И не было в той улыбке ни плутовства, ни обмана, ни притаившегося подвоха. Искренняя, она казалась улыбкой ребенка, получившего долгожданный подарок от Снежного Деда в день Зимнего Солнцестояния.

Сердце принцессы сжалось и застыло, пытаясь в потоке времени сохранить чувство искреннего счастья, которое она испытывала, глядя на мужа.

– Разрешу тебе проверить, только если сам отправлюсь на тот свет, – произнес он, и его улыбка постепенно померкла.

Как будто одна фраза подвела черту под всем, что происходило в этой комнате и на этой кровати всего несколько минут назад, и разрушила мыльный пузырь из грез, который раздулся вокруг принцессы.

– Тогда не отправляйся туда, – сказала она, хватаясь за пустоту в воздухе, где только что раскинулся волшебный мир ее счастливой семейной жизни. – И я не стану проверять.

Гронидел молчал. Смотрел на нее. На ее разрушенные фантазии и мечты. На пустоту, которая царила в комнате и пробиралась в гаснущий солнечный взгляд. И молчал.

Сапфир знала, что спустя мгновение он сорвется и поцелует ее, но Сфера услужливо напомнила, что именно принцесса могла неверно истолковать в прошлом.

Все ложь. Все, что