Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй

Обринь во все глаза уставилась на синее окно голограммы и всплывающие на нем сообщения на языке богов. Гронидел довольно быстро нашел то, что искал, и достал из хранилища восемь черных металлических коробочек. Оглядел себя и понял, что карманов в его наряде зальтийского купца явно недостаточно. Да и сам наряд не отличался удобством, когда дело касалось сражений.

– Отвернись, – произнес он опешившей Обринь и вытянул из хранилища костюм богов.

– Вот прямо сейчас ты собрался переодеться? – Возмущенная до глубины души воительница отвернулась и даже отошла на пару шагов. – Король Инайи и предводитель повстанцев Ошони в любую минуту могут погибнуть, а он наряды меняет, – бормотала она себе под нос.

– Закончила возмущаться? – Гронидел подошел к ней и остановился рядом, с высоты дозорной башни глядя на огромный город, раскинувшийся под чернеющим небом.

Некому было зажечь фонари на улицах, и мостовые медленно погружались во мрак. Отдельные лучи света появлялись в домах то там, то здесь, но их казалось слишком мало для такого большого города. Это только позволяло оценить масштабы ужаса, пришедшего в дома людей, где масляные лампы так и не зажглись.

Вдалеке мигнула вспышка света и тут же погасла.

– Видел? – Обринь указала на далекую смотровую башню, которая теперь странным образом освещалась мягким синим светом.

Гронидел напряженно смотрел туда и молчал.

– Будь я проклята, если это не она и ее меч, – злобно прошипела зальтийка, явно позабыв о том, зачем они здесь и что на кону.

Тем временем синее свечение метнулось вниз и на мгновение скрылось из виду, пока вновь не показалось над крышами домов и не полетело в сторону центра города.

– Так даже лучше, – внезапно сказал Гронидел и сжал одну из металлических коробочек с торцов.

Та засветилась желтым светом. Принц вылез наружу и забросил ее на высокую и крутую крышу смотровой башни. Коробочка скатилась вниз и застряла прямо в углублении завернутого вверх конца ската.

– Поняла, что тебе делать? – Принц повернулся к Обринь и сунул ей в руки оставшиеся семь металлических коробочек.

– Восемь смотровых башен Сантияра – восемь штуковин богов, – произнесла Обринь и замотала головой. – Я не знаю, как ими пользоваться. И что это вообще такое! Я лучше в бой пойду, чем буду на окраине отсиживаться!

– Ты будешь бегать, а не отсиживаться. – Гронидел похлопал ее по плечу. – Если не справишься с заданием, погибнет много ни в чем не повинных людей. Так что постарайся не напортачить.

– А ты? – не поняла Обринь, с подозрением косясь на мчащееся вдалеке синее свечение.

– А я попробую спасти остальных, – пространно произнес он, подошел к перилам и спрыгнул вниз.

Обринь

Девушка едва сдержала крик ужаса. Она бросилась туда, где только что стоял Гронидел, и посмотрела вниз.

Принц в своих светящихся синим светом ботинках богов бежал… по стене вниз.

– Вот прохиндей! – ругнулась она и начала рассовывать коробочки по карманам. – Встретимся снова – точно по лицу кулаком проедусь! Будущее мира на кону, а он за юбкой побежал.

Обринь поморщилась, искренне не понимая мотивов лидера сопротивления мира маны и великого предводителя величайшего восстания в истории.

Кажется, его будущие грандиозные заслуги вполне могли оказаться преувеличены.

Сапфир

Оказавшись на смотровой башне, Сапфир осмотрелась и сразу поняла, где находится.

И хотя сейчас Сантияр медленно погружался во мрак ночи, спутать этот большой портовый город ошони с другими казалось практически невозможно. Кольца улиц Сантияра больше никто из зодчих не повторил, а кто пытался – оказались отравлены при загадочных обстоятельствах.

Таймер на запястье отсчитывал двадцать минут. Фейрана рядом не оказалось, и это заставило принцессу заволноваться. Конечно, не в первый раз она выступала одна, но все же вникать в суть задания самостоятельно гораздо неприятнее, чем слушать подсказки от всезнающей Тени.

Из центра города до окраины доносились отдельные крики и лязг металла. Сапфир могла ошибаться, но казалось, что там, в чернеющей воронке ее нового ночного кошмара, полным ходом шло сражение. Отсутствие городских стражников на своих постах также насторожило принцессу. Что могло заставить сразу всех воинов из охраны города сняться с мест?

Сапфир активировала фейский щит и достала из крепления на спине меч.

Ее Огневержец. Верный спутник и… предатель, которым она сражалась против мужа. Как много противоречий в ее привязанности к мечу и человеку, который его подарил.

– Ненавижу, – прошептала принцесса и вложила всю свою боль в сталь, замершую под перчаткой.

Обжигающие языки синего пламени заструились по гладкому металлу рукояти, перекинулись на лезвие и осветили пространство вокруг. Одно желание – и принцесса запустит струю огня в воздух, что уничтожит любую тварь, атакующую с неба.

Активировав руны на фейских ботинках, принцесса перепрыгнула через перила и побежала по ракушечнику городской стены вниз.

Гронидел

Он несся ей наперерез так быстро, как мог. Сердце в груди заходилось в предвкушении долгожданной встречи. Гронидел не видел Сапфир так долго, и в то же время они будто только вчера разошлись в разные стороны на мосту в Солнечном замке.

Гронидел о многом жалел. Он так и не признался жене в своих чувствах. Не рассказал ей правду о сделке с Одинеллой, которую всерьез собирался отменить. Он не сказал ей «прости меня» в момент, когда стоило понять ее девичью обиду и смириться с тем, что Сапфир все еще слишком юна.

Теперь, обращаясь к прошлому, принц понимал, что их ссора на мосту яйца выеденного не стоила. Тем не менее она развела их в Солнечном городе и привела к ужасным последствиям.

– Сапфир! – крикнул он, когда очертания возлюбленной с горящим мечом в руке приобрели четкость.

Она услышала крик и резко остановилась. Замерла на крыше одного из домов, внимательно вглядываясь в окружающую тьму.

Гронидел не сбавлял шаг. Прикрываясь зеркальной иллюзией, он все ближе и ближе подбирался к принцессе, пока она не оказалась перед ним как на ладони.

Ее меч, объятый пламенем, подсвечивал литые металлические доспехи, защищавшие тело вплоть до шеи. Массивные кожаные перчатки берегли руки, а ботинки были скрыты под латами, на которых светились знакомые Грониделу фейские руны.

Высокая. Статная. Непокорная. С глазами, горящими огнем солнца, и бледной кожей, усыпанной золотом веснушек. Ее длинные белые волосы широкой косой спускались до линии пояса, и непокорные пряди, выбившиеся у лба, развевались у сосредоточенного лица.

Он мог бы смотреть на нее вечность, будь у него эта вечность в распоряжении. И даже гул сражений и рев толпы в нескольких кварталах от них не мешали ему