Игра в недоступность - Моника Мерфи

class="p1">– А разве так не всегда бывает? – Он заправляет мне за ухо несколько выбившихся прядей. От его прикосновений покалывает кожу, и я на мгновение закрываю глаза, глубоко вдыхаю, а потом снова открываю глаза и легонько отталкиваю его.

Нокс отступает, пропуская меня в кабинет, и я перехожу в режим эффективного репетитора, у которого все схвачено (коим я и должна быть).

– Тебе ведь завтра черновик сдавать, так?

Нокс, скривившись, выдвигает стул и с размаху падает на него.

– Так. Она сегодня на занятии дала нам время поработать над эссе, но, уверен, я все запорол.

– Это вряд ли, – уверяю я, садясь рядом с ним. – Дай-ка я прочту, что получилось.

Почти весь час мы работаем над черновиком. Я учу его парочке приемов и хитростей, которые помогают с составлением текста, он печатает на компьютере и сосредоточенно хмурится. Упрямый завиток падает ему на лоб, отчего он кажется особенно милым. Руки у меня так и чешутся убрать непокорный локон, но я сдерживаюсь.

До чего странно: пару дней назад я держала во рту его член, и все же мне кажется, что еще слишком рано для прикосновений.

О, а еще от него просто невероятно пахнет. Такое ощущение, что он побрызгался туалетной водой с феромонами или с афродизиаком, отчего мне хочется зарыться лицом ему в шею и никогда, никогда не отрываться.

– Ты на меня пялишься, – замечает он в какой-то момент, а когда я застываю, открыв рот, довольно ухмыляется.

Я выпрямляюсь на стуле и заставляю себя сосредоточиться на экране ноутбука.

– Я пытаюсь тебе помочь.

– И для этого на меня пялишься? – Я открываю, было, рот, чтобы объясниться, но Нокс не дает. Едва я поворачиваю голову, он наклоняется и целует меня. Поцелуй короткий, но с языком. Он отстраняется и добавляет: – Это, кстати, не помогает. Ты ужасно отвлекаешь.

Боже мой, это он тут отвлекает!

– Не отвлекайся, – говорю я, кивая в сторону ноутбука. – Пиши дальше.

– Ненавижу письменные задания. – Он стонет и качает головой.

– Ты почти у цели. Осталась пара абзацев.

– Мне нужна награда, – на полном серьезе замечает он. – Стимул, чтобы я закончил это дурацкое эссе.

Я поглядываю на время.

– Если закончишь через десять минут, можем пять минут пообжиматься, – предлагаю я. В шутку вообще-то.

– Идет. – Он склоняется над столом, некоторое время, задумавшись, пялится на экран, а потом принимается печатать.

Разумеется, через несколько минут он заканчивает эссе и поворачивает ноутбук ко мне, чтобы я прочла текст. Эссе стандартное для колледжа, примерно на две страницы. Я пробегаю его глазами, исправляю кое-какие ошибки в правописании и в грамматике, а потом объявляю, что работу можно сдавать. Пара щелчков мышки, и эссе отправлено. После этого Нокс с грохотом закрывает ноутбук и поворачивается ко мне. На губах его – знакомая озорная улыбка.

– Ты мне должна, Саттон.

Я изгибаю бровь.

– О, так теперь ты меня по фамилии называешь, Магуайр?

Он кивает, тянется ко мне, полностью отрывает меня от стула и усаживает к себе на колени. У меня не остается выбора, кроме как оседлать его, а он, меж тем, засовывает руку под мой укороченный свитшот и касается голой кожи.

– Ты меня убиваешь своими кроп-топами, Саттон.

– Они не настолько короткие, Магуайр. – Его пальцы скользят по моей спине. Прикосновение настолько невесомое, что я вся трепещу. – В них и кожи-то почти не видно.

– В том-то и проблема. Ты вся такая сексуальная дразнилка. – Он целует меня в шею, касается губами кожи. Они мягкие. Влажные. – Это, кстати, идеальное твое описание.

Я кладу руки ему на плечи, наклоняюсь к его губам.

– Сексуальная дразнилка? Уверена, так меня еще не называли.

– Хм. Но это правда. – Правой рукой он касается моего бока, проводит пальцами по поясу джинсов. – Я все думаю о том, что случилось той ночью.

Обожаю, когда он признается в подобном. Я чувствую себя такой желанной. С Брайаном такое редко случалось.

– Та ночь была…

– Чертовски великолепной.

– Я собиралась сказать «очень хорошей». – Он прикусывает кожу у меня на шее, и я начинаю хихикать. – Но твое описание тоже сгодится.

– И ты все равно сбежала. – Он слегка отстраняется, смотрит мне в глаза. – Я даже не слышал, как ты ушла.

– Я просто… Мне надо было домой. Поспать в собственной постели. Я заперла дверь, когда уходила, я проверила, – может, и не на засов закрыла, но все же.

– Все нормально. – Пальцы его скользят от моей щеки к подбородку, большой палец касается нижней губы, слегка оттягивает ее. – Черт, как же мне нравится твой рот.

От комплимента у меня горят щеки.

– У нас осталось… четыре минуты, Нокс. Если хочешь получить награду, сейчас самое время, а то нам уже уходить скоро.

Он обеими руками обхватывает мое лицо, притягивает к себе и вовлекает в потрясающий поцелуй – с языком, все как полагается. Это самый чудесный поцелуй в моей жизни. Даже лучше, чем в тот раз, когда мы поцеловались впервые. Лучше, чем два дня назад, когда мы не могли перестать целоваться. Лучше всего на свете.

Так продолжается несколько долгих минут, но наконец я отстраняюсь, высвобождаюсь из его объятий и слезаю с его колен. Он поправляет брюки в области паха, а я дрожащей рукой приглаживаю волосы, несколько раз двигаю уставшей челюстью.

– Я в жизни столько не целовался с девушкой, сколько с тобой, – признается он, хватая ноутбук и засовывая его в рюкзак.

А вот и еще одно поразительно милое признание от Нокса Магуайра. Мне они, похоже, частенько достаются, и каждое становится сюрпризом.

– Ой, да ладно. – Я собираю свои вещи, складываю все в сумку и закидываю ее на плечо. – Звучит…

– Невероятно? И все-таки это правда. А теперь я ни о чем другом и думать не могу. – Он вдруг хватает меня за талию, привлекает к себе, и все мысли вылетают у меня из головы.

– О чем-о чем ты думаешь?

На губах его играет многозначительная улыбка. Он будто прекрасно понимает, что я совершенно не могу сосредоточиться в его присутствии.

– О поцелуях с тобой, Джо-Джо. У меня иногда случаются фиксации. – Он целует меня так, будто не может сдержаться. – Почти уверен, что теперь я полностью одержим тобой.

26

Нокс

Я не врал, когда сказал Джоанне, что у меня случаются фиксации. В детстве их было особенно много. Когда мне было три, я просто зациклился на Диего, кузене Доры-путешественницы[10]. Потом подсел на «Человека-Паука» и, в общем-то, с тех пор не оглядывался. До сих пор люблю этого чувака, и, как только