Игра в недоступность - Моника Мерфи

Разумеется, еще есть футбол. Я одержим спортом с тех пор, как под стол пешком ходил и смотрел, как играет папа. Потом я подрос и захотел стать таким же, как он, и упорно трудился для этого.

Черт, кажется, я работал больше своего старика. Я всего себя посвятил футболу, сделал его главным жизненным ориентиром. Вся моя жизнь свелась к нему. Я только в старшую школу пошел, а рекруты из колледжей уже в очередь выстраивались, чтобы меня заманить. Папа все это время был рядом, тренировал меня, чтобы убедиться, что я буду играть за подходящий университет.

Я не жалею о своем выборе. В этом колледже все отлично: и команда, и тренерский состав. Я сейчас на пике формы. Это мой последний курс, и, если все получится, мы выиграем чемпионат, а потом поборемся за кубок.

А если мне повезет по-настоящему, меня возьмут в НФЛ, и с этого момента начнется мой путь к великим свершениям. Прямо как у папы. У дяди Дрю. У кузена Джейка.

У меня большие амбиции, и я твердо намерен их реализовать.

А потому нельзя позволять женщине вставать на пути моего упорного труда. Вот что больше всего меня пугает в отношениях с Джо. Что если она собьет меня с мысли, собьет с игры?

Перед самой тренировкой я пишу папе. Хочу узнать, как у него дела.

Я: Как ты там? Давно не разговаривали.

Он тут же отвечает.

Папа: Прости за это. Мы были заняты. Тут куча всего творится.

Я: Чем вы занимались?

Папа: Всякие домашние дела. Решили от кое-чего избавиться.

Папа у меня – человек сентиментальный, и обычно он не может ни от чего избавиться, так что ситуация из ряда вон выходящая.

Я: Готов поспорить, мама счастлива.

Она вечно называет папу барахольщиком – и не ошибается, кстати. Расставаться с вещами он не умеет.

Папа: Я осознал, что твоя мама была права. Не надо так за все держаться.

Папа: Как там дела с футболом? Смотрю, ты делаешь успехи.

Примечательно, что они не приехали на прошлый домашний матч, как всегда делали. Но он сказал, что они уезжали из города.

Как странно.

Я: У нас все отлично. Скучаю по вам с мамой.

Папа: Мы больше не пропустим ни одной игры в этом сезоне. И выездные не пропустим. Только сначала надо было кое-что уладить.

Я: Например?

Отвечает он не сразу. Сообщение приходит, когда я уже переодеваюсь в раздевалке.

Папа: Обсудим это при следующей встрече.

Хм. Загадочно.

Что творится с моими родителями? Чем они занимаются? Такое ощущение, что они что-то замышляют, но я понятия не имею, что именно. Они всегда так откровенны с нами, всегда открыто рассказывают, что происходит в их жизни, так что нынешняя ситуация совершенно ненормальная.

И мне это не нравится.

– Что-то ты притих, – говорит Кэм по дороге на поле. Мы оба переоделись и готовы к тренировке. – В чем дело?

– Ни в чем. – Мне так хочется все ему рассказать. О папе и его загадочных словах. О Джоанне и о том, какая она. Как сильно она мне нравится. Как мне страшно, что чувства к ней заморочат мне голову.

– Удивительно, я даже не слышал, как твоя драгоценная Джо-Джо выскользнула из нашей квартиры вчера ночью. Снова. – Голос у Кэма совершенно безмятежный.

Я останавливаюсь на краю поля, он тоже. Слава богу, поблизости никого.

– Что ты имеешь в виду?

Кэм посмеивается, но поспешно прикрывает рот ладонью.

– Что сказал, то и имел в виду. Я знаю, что пару ночей назад у тебя была девушка. Когда ты сам по себе, ты так громко не стонешь.

Черт. Кэм ни разу не заговорил об этом с тех пор, и я решил, что он ничего не знал и нам ничего не грозит.

Похоже, я ошибался.

– Не сорву я твое прикрытие, хоть и стоило бы, – продолжает он. – Воздержание у него, на хрен.

– Мы не занимались сексом как таковым, – сознаюсь я. Что поделать, я слабак, особенно с Кэмом. Он знает все мои тайны, какими бы малочисленными они ни были.

– Так значит, все кроме него? Звучит занятно. – Кэм потирает щеку рукой, и вид у него задумчивый. – Должен сказать, она не твоего обычного типажа.

– Знаю.

– Она хорошая девушка.

Я только плечом дергаю. Мне неловко от того, какой оборот принимает наш разговор, потому что я знаю, что он скажет.

– Не то чтобы ты трахался исключительно с дурными девицами, но типаж у тебя есть. Черт, да у нас у всех типаж есть. Нам нравятся девчонки, которые хотят повеселиться. И чтобы никаких обязательств. – Он делает многозначительную паузу, будто хочет, чтобы я как следует обдумал его слова. – Ты ведь понимаешь, что Джоанна не из таких, да?

– Понимаю. – У меня вырывается судорожный вздох. Я двумя руками сжимаю свою холку. Мимо пробегает несколько ребят из нашей команды – торопятся на обычное место сбора у ворот на южной стороне поля, и на некоторое время я замолкаю. – Проблема вот в чем… она мне действительно нравится.

– И почему же это проблема?

– Что если я из-за нее стану хуже играть? Что если не смогу сосредоточиться? – Если из-за Джоанны все полетит к чертям, мне придется от нее отказаться, а я этого не хочу.

Совсем не хочу.

– Вот давай и проверим на поле. – Кэм хлопает меня по плечу и бежит к полю, вынуждая последовать за ним.

Всю тренировку Кэм постоянно меня испытывает. Мы снова и снова отрабатываем каждый маневр, и я уже готов рухнуть от усталости, а тренера ни единого слова не говорят. Только и делают, что дуют в свисток и требуют повторить то одно, то другое. Половину тренировки я попросту нарезаю круги по полю – чертовски быстро и с вечно протянутой рукой, моля бога, чтобы поймать мяч.

И каждый гребаный раз ловлю его.

После тренировки я весь мокрый и совершенно без сил, зато улыбаюсь как идиот и сияю от похвалы тренерского состава.

– Ты сегодня просто огонь, Магуайр. – Мэттсон протягивает руку, и я на мгновение сжимаю его ладонь. Он пожимает руку в ответ, всем своим видом напоминая гордого папашу.

Я тут же вспоминаю, что мой собственный отец вместе с мамой приедет на следующий матч – всего через несколько недель – посмотреть, как мы играем.

– По ощущениям вроде неплохо, тренер, – говорю я Мэттсону.

– И смотрится неплохо. Так держать. – Он смотрит на мои ноги. – Как твое колено, нормально?

Мне не