Игра в недоступность - Моника Мерфи

ты, наверное, считаешь, что мы торопимся, но я ужасно хочу тебя. – Он кладет руки мне на брюки, касается трусиков под ними, обхватывает пальцами самое заветное местечко, и меня сотрясает дрожь. Его пальцы надавливают именно так, как нужно, и во мне растет напряжение. – Скажи, что тоже хочешь меня.

– Хочу. – Я целую его. Меня переполняют эмоции от его прикосновений, от его слов. Я практически сижу на его члене, пристроившись на самом краешке комода. Одно неверное движение, и я свалюсь на пол.

– Слава богу, – бормочет он и целует меня. Поцелуй выходит яростным. Он будто клеймит меня губами, язык с силой врывается мне в рот, двигается в одном ритме с его бедрами. Думаю, когда мы наконец займемся сексом, меня это попросту убьет. Либо гигантский член Нокса разорвет меня, либо оргазм будет такой силы, что меня удар хватит.

Даже не знаю, какой вариант мне нравится больше. Наверное, тот, который с оргазмом.

– Вот черт! – кричу я и, разумеется, чуть не падаю из объятий Нокса прямо на пол. Впрочем, стоило бы догадаться, что он удержит меня. Он крепко подхватывает меня под задницу, так, чтобы я не выскользнула из его хватки. Нокс так держит меня, будто я невесома, а потом несет к постели, аккуратно опускает, а сам забирается сверху.

Руками он упирается в подушку по обе стороны от моей головы, его пылкий взгляд блуждает по моему лицу. Он не говорит ни слова, и я тоже. Меня душит предвкушение. Я с восторгом наблюдаю, как он медленно скользит вниз по моему телу, целуя везде, где только можно, как изучает мое тело, будто карту, и меня охватывает дрожь.

Пробивает пот.

Нокс прокладывает дорожку поцелуев вдоль пояса моих спортивных штанов, а потом сдергивает их и отбрасывает на пол. На очереди оказываются мои трусики, и он стягивает их гребаными зубами.

Бог ты мой!

– У тебя еще одна татуировка есть. – У него такой удивленный голос, что я едва сдерживаю смех. Значит, я лежу на спине, задрав ноги, пытаюсь помочь ему снять с меня трусы, а он тут открытия делает.

– Есть. – Я закрываю глаза, когда теплые шершавые пальцы начинают скользить по словам, выведенным на задней части моего правого бедра, прямо под ягодицей.

– Почему здесь?

– Почему нет? – парирую я. Открыв глаза, я осознаю, что он придвинулся и щурится, пытаясь прочесть текст.

Потом у него вырывается смешок.

– «На хрен патриархат»?[11]

– Очередная песня Тейлор Свифт попала прямо в цель. – Я не свожу с него яростного взгляда. – Пожалуйста, не смейся.

– Как будто я буду смеяться над женщиной, которая сделала себе татуировку «на хрен патриархат». Я же не идиот. – Он легонько прижимает пальцы к татуировке. – Она, кажется, недавняя.

– Несколько месяцев назад сделала. Сразу после…

– Разрыва с парнем.

«Слишком хорошо», казалось, взывала к моей душе, я месяцами слушала ее на повторе и почти каждый раз плакала. Меня переполняла горечь от того, как закончились отношения с Брайаном. Я наслаждалась сердитым текстом песни, казалось, он помогал мне освободиться от собственных мучений. И тогда я отметила свое тело словами одной из самых грустных песен Тейлор.

Я была раздражена и полна надежды одновременно.

– Сразу после того, как с парнем рассталась? – тихо спрашивает он. По-моему, ужасно храбро с его стороны спросить такое о моем бывшем, когда мы оба практически раздеты и собираемся впервые по-настоящему заняться сексом.

И я ценю его смелость. Нельзя и дальше избегать этой темы. Мои отношения с Брайаном никуда не денутся, но я хочу, чтобы Нокс знал, что они больше не имеют для меня никакого значения. Брайан мне уже давно безразличен.

– Ага. – Я опускаю ноги, сажусь и тянусь к нему. – Моя очередь касаться его лица, прослеживать пальцами волевой подбородок. Линию скул. Он такой привлекательный. Самый привлекательный мужчина из всех, кого я встречала, и явно самый привлекательный из всех, с кем мне доводилось бывать. Стоит ли сказать ему об этом? Впрочем, Нокс примечателен не только внешностью. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я до сих пор зациклена на нем.

Нокс выпрямляется, и моя рука падает опускается. Он очень мужественно выглядит в этот момент.

– Я и не считаю, что ты на нем зациклена.

– Хорошо, потому что это не так.

– Ага. – Он улыбается. – Я понимаю, что вроде как нравлюсь тебе.

– Так и есть. – Я снова прикасаюсь к нему, придвигаюсь ближе. Пальцы мои оглаживают его плечо, все эти теплые, крепкие мышцы. – Может, я и сделала татуировку со злости, но на самом деле она связана не столько с ним, сколько с необходимостью придать сил себе самой.

– Так что, на хрен патриархат? – Губы его складываются в едва заметную улыбку, и я склоняюсь к нему, прижимаюсь к его губам в мимолетном поцелуе.

– Да, – шепчу я на расстоянии вдоха от его идеального рта. – На хрен.

– Что касается моего хрена, я бы лучше направил его в тебя.

Следующий наш поцелуй выходит жадным. Напористым. Я тут же реагирую на него, забираюсь на Нокса, толкаю, пока он не падает на спину, а сама усаживаюсь сверху, оседлав его бедра, и принимаюсь тереться о его эрекцию. Его руки ложатся мне на задницу, прижимают ближе, и тишину комнаты нарушает только наше прерывистое дыхание и грохот моего сердца.

Неожиданно я вспоминаю о его клятве и отстраняюсь. На мгновение на лице Нокса мелькает раздражение, и он приоткрывает глаза.

– Почему ты остановилась?

Я с трудом сглатываю и пытаюсь перевести дыхание.

– Твоя клятва воздержания.

Он пристально смотрит на меня, и я растворяюсь в его великолепных зеленых глазах.

– Мне плевать. Кроме того, на тренировках я теперь просто жгу.

Я хмурюсь.

– Серьезно?

– Ага. Такое ощущение, что я замутил с сексапильной красоткой, которая позволила кончить ей в рот, а потом раз – и я сумел поймать все мячи Кэма. – Он ухмыляется, и вид у него самодовольный.

Ничего не могу поделать – мне от его слов как-то неловко.

– Нокс.

– Тс-с. Дай мне насладиться моментом. – Он целует меня, и я тут же забываю обо всех своих тревогах. Отдаюсь во власть чувств.

Его губы скользят по моему телу, и я пытаюсь ответить тем же, но он отталкивает меня. Похоже, ему не терпится устремить все свое внимание на меня. В итоге я сдаюсь и позволяю ему. Лежу на матрасе, раскинув руки, как обнаженная дева перед жертвоприношением. О, и как же он боготворит меня – крепкими руками, горячими губами и языком. До тех пор, пока я не